-- Что это значитъ? разомъ спросили отецъ и мать.
Она замолчала и опустила глаза, бросивъ сначала на маркизу вопросительно-краснорѣчивый взглядъ. Съ той минуты, какъ генералъ и жена его попробовали противодѣйствовать словомъ или дѣйствіемъ странной привилегіи, которую присвоилъ себѣ незнакомецъ, оставаясь между ними, и какъ онъ посмотрѣлъ на нихъ ошеломляющимъ взглядомъ своихъ огненныхъ глазъ, они точно впали въ какое-то необъяснимое оцѣпенѣніе: ихъ застывшій умъ плохо помогалъ имъ свергнуть сверхъестественную силу, подъ власть которой они подпали. Воздухъ сдѣлался для нихъ тяжелъ, и они съ трудомъ дышали, не смѣя обвинить того, кто ихъ такъ давилъ, хотя внутренній голосъ и говорилъ имъ, что именно этотъ необыкновенный человѣкъ и есть причина ихъ безсилія. Среди этой нравственной пытки генералу пришло въ голову, что всѣ его усилія должны быть направлены къ тому, чтобы повліять на колеблющійся разумъ дочери: онъ взялъ ее за талію и увелъ въ амбразуру окна, далеко отъ убійцы.
-- Дорогая моя дѣвочка, тихо сказалъ онъ ей: если какая-нибудь странная любовь внезапно родилась въ твоемъ сердцѣ, то жизнь твоя, полная невинности, твоя чистая и благочестивая душа дали мнѣ столько доказательствъ силы твоего характера, что я не могу представить себѣ, чтобы у тебя не хватило энергіи для того, чтобы побороть безумное побужденіе. Въ твоемъ поведеніи, вѣрно, скрывается тайна. Но сердце мое полно состраданія къ тебѣ -- ты можешь во всемъ ему довѣриться; и если ты даже растерзаешь его, я молча перенесу мои страданія и свято сохраню твою исповѣдь. Ужъ не ревнуешь ли ты нашу любовь къ твоимъ братьямъ и сестрѣ? Или, можетъ быть, у тебя горе отъ любви? Или ты здѣсь несчастлива? Говори же, объясни мнѣ причины, заставляющія тебя бросить семью, лишая ее самаго большого ея украшенія, бросить мать, братьевъ и маленькую сестру.
-- Я не ревнива и ни въ кого не влюблена, отецъ, сказала она, ни даже въ вашего друга дипломата, господина де-Ванденеса.
Маркиза поблѣднѣла и дочь, наблюдавшая за ней, остановилась.
-- Вѣдь рано или поздно я должна буду жить подъ покровительствомъ мужчины?
-- Это правда.
-- А всегда ли мы знаемъ, продолжала она, съ кѣмъ связываемъ свою судьбу? Я вѣрю въ этого человѣка.
-- Дитя, сказалъ генералъ, возвышая голосъ, ты не думаешь о всѣхъ страданіяхъ, которыя тебя постигнутъ.
-- Я думаю о его страданіяхъ...