-- Елена! закричалъ онъ.
Его голосъ потерялся въ ночной темнотѣ. Но это имя, на которое уже ничто въ свѣтѣ не могло больше откликнуться, какъ будто разрушило чары, которыми какая-то дьявольская сила окутала генерала. На лицѣ его блеснула мысль. Онъ ясно увидѣлъ передъ собой происшедшую сцену и проклялъ свою слабость, которой самъ не могъ понять. Горячая дрожь пробѣжала у него отъ сердца къ головѣ и къ ногамъ; онъ сдѣлался опять самимъ собою, страшнымъ, жаждущимъ мести, и закричалъ ужаснымъ голосомъ:
-- Помогите! помогите!
Онъ побѣжалъ къ звонкамъ и началъ дергать ихъ такъ, что оборвалъ снурки. Вся прислуга проснулась въ испугѣ. Затѣмъ, продолжая кричать, онъ открылъ на улицу окно, позвалъ жандармовъ, отыскалъ пистолеты и началъ изъ нихъ стрѣлять, чтобы ускорить пріѣздъ жандармовъ, пробужденіе прислуги и чтобы созвать сосѣдей. Собаки, узнавъ голосъ хозяина, залаяли, лошади заржали и начали бить копытомъ землю. Шумъ произошелъ ужасный. Сходя съ лѣстницы, чтобы бѣжать за дочерью, генералъ увидѣлъ свою испуганную прислугу, сбѣжавшуюся со всѣхъ сторонъ.
-- Дочь моя!.. Елену похитили. Ступайте въ садъ! Караульте улицу! Откройте жандармамъ!
Однимъ яростнымъ усиліемъ онъ разбилъ цѣпь, на которой была привязана собака.
-- Елена! Елена! сказалъ онъ ей.
Собака прыгнула, какъ левъ, яростно залаяла и бросилась въ садъ такъ быстро, что генералъ не могъ за ней поспѣть. Въ эту минуту на улицѣ раздался топотъ лошадей, и генералъ поспѣшилъ самъ открыть дверь.
-- Ефрейторъ! воскликнулъ онъ.-- Ступайте, отрѣжьте путь убійцѣ господина де-Мони. Онъ уходитъ черезъ мой садъ. Оцѣпите скорѣй дороги въ Пикардію, а я обыщу всѣ земли, парки и дома. А вы, сказалъ онъ своимъ слугамъ,-- караульте на улицѣ и держите цѣпь отъ заставы до Версаля. Всѣ впередъ!
Онъ схватилъ ружье, принесенное ему лакеемъ, и бросился въ садъ, крича собакѣ: "Шершъ!" Издалека послышался ему въ отвѣтъ страшный лай, и онъ пошелъ по направленію, откуда онъ доносился.