-- Счастливая! воскликнулъ онъ, подскакивая отъ изумленія.
-- Да, мой дорогой отецъ, сказала она, взявъ его обѣ руки, цѣлуя ихъ и прижимая къ своему бьющемуся сердцу; и выраженіе ея лица, съ блестящими отъ удовольствія глазами, придавало еще большее значеніе этой ласкѣ.
-- Какимъ это образомъ? спросилъ онъ, интересуясь жизнью дочери и забывая все передъ этой сіяющей физіономіей.
-- Слушайте, отвѣчала она.-- Мой возлюбленный мужъ, слуга и господинъ -- человѣкъ, душа котораго также необъятна и безгранична, какъ море, и также обильна ласками, какъ небо, однимъ словомъ онъ -- богъ! Въ теченіе семи лѣтъ у него не вырвалось ни одного слова, ни одного чувства, ни одного движенія, которыя могли бы произвести диссонансъ съ божественной гармоніей его рѣчей, его ласкъ и его любви. Онъ смотритъ на меня съ дружеской улыбкой на устахъ и съ лучами радости во взглядѣ. Тамъ, наверху, его громовый голосъ заглушаетъ часто ревъ бури или шумъ боя; а здѣсь онъ кротокъ и мелодиченъ, кака музыка Россини, произведенія котораго до меня доходятъ. У меня есть все, что только можетъ пожелать капризъ женщины. Иногда желанія мои даже превзойдены. Словомъ, я царствую на морѣ, и мнѣ повинуются такъ, какъ могутъ повиноваться только королевѣ. О, счастлива ли я?-- прервала она сама себя,-- я не могу опредѣлить моего счастья словомъ "счастлива". Моя участь -- участь всѣхъ женщинъ! Испытывать любовь и безпредѣльную преданность къ тому, кого любишь, и встрѣчать въ его сердцѣ безпредѣльное чувство, въ которомъ теряется душа женщины. Развѣ это не счастье? Я здѣсь одна, я царствую. На этомъ благородномъ суднѣ никогда не было существа моего пола и Викторъ всегда тутъ въ нѣсколькихъ шагахъ отъ меня. Онъ не можетъ отойти отъ меня такъ же, какъ и кормчій отъ носовой части корабля, прибавила она съ шаловливымъ видомъ.-- Семь лѣтъ! Любовь, которая въ теченіе семи лѣтъ остается всегда радостной и выдерживаетъ это ежеминутное испытаніе -- развѣ это не любовь? Нѣтъ, о нѣтъ, это лучше всего, что я знаю въ жизни... языкъ человѣческій не въ состояніи выразить небеснаго счастья.
И изъ ея воспаленныхъ глазъ градомъ покатились слезы. Четверо дѣтей съ жалобнымъ крикомъ подбѣжали къ ней, какъ цыплята къ матери, и старшій ударилъ генерала, смотря на него съ угрожающимъ видомъ.
-- Авель, сказала она,-- я плачу отъ радости, ангелъ мой.
Она взяла его на руки, и ребенокъ ласково обвился руками вокругъ ея шеи, какъ львенокъ, вздумавшій поиграть съ матерью.
-- И ты не скучаешь? воскликнулъ генералъ, ошеломленный экзальтированнымъ отвѣтомъ дочери.
-- Да, отвѣчала она,-- на сушѣ, когда мы тамъ бываемъ; но и тогда я не разстаюсь съ мужемъ.
-- Но ты любила празднества, балы, музыку?