-- Сдѣлайте для нея все, что будетъ нужно! воскликнула маркиза.-- Боже мой! Можетъ быть, еще можно ее спасти. Я уплачу вамъ все, что вы на нее истратите.
-- О, сударыня, у нея очень гордый видъ, и не знаю, пожелаетъ ли она этого.
-- Я пойду къ ней...
И маркиза тотчасъ пошла наверхъ къ незнакомкѣ, не думая о томъ, что ея траурное платье могло произвести дурное впечатлѣніе на умирающую. При видѣ ея, маркиза поблѣднѣла. Не смотря на то, что ужасныя страданія исказили прекрасное лицо Елены -- маркиза признала въ ней свою старшую дочь. При видѣ женщины, одѣтой въ трауръ, Елена поднялась на постели, страшно закричала и медленно опустилась на подушки. Она узнала мать.
-- Дочь моя! сказала мадамъ д'Эглемонъ.-- Что я могу для тебя сдѣлать? Полина!.. Моина!..
-- Мнѣ ничего больше не нужно, отвѣчала Елена ослабѣвшимъ голосомъ.-- Я надѣялась увидѣть отца; но по вашему трауру я вижу...
Она не кончила; прижавъ къ сердцу ребенка, какъ бы для того, чтобы его согрѣть, она поцѣловала его въ лобъ и посмотрѣла на мать взглядомъ, въ которомъ читался еще упрекъ, но уже смягченный прощеніемъ. Маркиза не желала видѣть этого упрека; она забыла, что Елена -- ребенокъ, зачатый когда-то въ отчаяніи и слезахъ, что это былъ ребенокъ, явившійся причиной величайшихъ ея несчастій; она тихо подошла къ своей старшей дочери, помня только одно, что Елена первая дала ей почувствовать всю сладость материнства. Глаза ея наполнились слезами и, цѣлуя дочь, она восклицала:
-- Елена, дочь моя!..
Елена молчала. Она только что приняла послѣдній вздохъ своего послѣдняго ребенка.
Въ эту минуту вошли Моина, ея горничная Полина, хозяйка гостинницы и докторъ. Маркиза держала похолодѣвшую руку дочери въ своихъ рукахъ и смотрѣла на нее съ истиннымъ отчаяніемъ. Внѣ себя отъ горя, жена моряка, только что избѣгнувшая кораблекрушеніе, причемъ ей удалось спасти отъ всей семьи только одного ребенка, сказала матери страшнымъ голосомъ: все это ваше дѣло!.. если бы вы были для меня тѣмъ...