-- Что если мы вернёмся без скальпов, то мы дураки! -- спокойно сказал Маккэндлес. -- Если ружьё Большого Клёна даёт осечку, он выбрасывает его или меняет кремень и продолжает стрелять? Есть много дней и ночей, а по равнинам рассеяно множество бледнолицых. Сокол С Холмов знает другие поселения, до которых мы можем добраться за два-три дня. Мы можем пойти туда за добычей и скальпами, а потом вернёмся сюда. Когда солдаты уедут или заснут, мы окропим кости наших мертвецов кровью мести.
-- Сокол С Холмов говорит как мужчина. Сердце Большого Клёна ослабело. Теперь оно снова окрепло. Воины приготовят мяса и поедят, а их лошади отдохнут и попасутся. Затем мы встанем на тропу войны, и Сокол С Холмов поведёт нас. Большой Клён -- его брат, и он последует за Соколом С Холмов.
Из сухих веток были разведены ярко пылающие костры, почти не испускающие дыма, и воины поели -- впервые за двадцать четыре часа. Они ещё не закончили есть, когда разведчик поднял тревогу. С юга приближались конные вооружённые люди.
-- Это не те, с кем мы сражались, -- сказал Маккэндлес. -- У тех не было времени добраться до этого берега реки. Я поскачу один и посмотрю, кто это. Пусть краснокожие братья останутся здесь, готовые сражаться или бежать, если увидят, что я среди врагов.
-- Сокол С Холмов -- великий храбрец. Его слова хороши, а его дела не отстают от слов, -- сказал вождь шайеннов.
Маккэндлес сел на лошадь, привязал к шомполу кусок белой ткани и выехал из укрытия в лесу по направлению к группе приближающихся всадников. Их было человек десять-двенадцать.
Когда они заметили Маккэндлеса, они окликнули его и, кажется, посмотрели на своё оружие.
Он смело скакал к ним. Когда оставалось двести-триста ярдов, с обеих сторон прозвучали радостные крики, и люди быстро поехали к нему навстречу.
Это были его же люди, которых он оставил в Чёрных холмах, чтобы они продолжали грабить караваны переселенцев, а сам отправился по своим делам.
-- Почему вы здесь? -- спросил он, когда они подскакали. -- Почему вы уехали из Пещерного каньона?