-- Поближе к партии. Они пойдут к ручью и лесу, который в пятидесяти милях отсюда. Примерно в миле от их будущего лагеря есть небольшой овраг, в котором для нас хватит травы и воды. Если повезёт, мы прибудем туда к приходу ночи. Но если скачка будет тяжёлой, мы отдохнём подольше. Я не хочу держаться к ним слишком близко, но сегодня вечером ничего не поделаешь.
Их послеобеденный отдых был коротким. Они напоили лошадей, наполнили свои фляги и довольно быстро поскакали по хорошо заметному следу.
К вечеру следы стали заметнее. Когда наступила ночь, они видели только отдалённое пятно, про которое техасец сказал, что это лес, где партия расположилась лагерем. Когда солнце село, в той стороне поднялся дым. Техасец с презрением говорил о беспечности, которую проявляли люди партии.
-- Если бы капитан рейнджеров в Техасе проделывал такие штуки, -- сказал он, -- его бы свергли и поставили на его место того, кто знает, что такое осторожность.
-- Конечно, это неблагоразумно. Но им нужно готовить много еды, а для этого нужны большие костры.
Молодой техасец усмехнулся.
-- Пусть каждый человек разведёт свой костёр, такой же, как у нас, и огонь не будет виден на расстоянии ружейного выстрела, -- ответил он. -- Эта партия никогда не достигнет Чёрных холмов. Индейцы за двадцать миль увидят такой дым. Но что нам до них? Мы-то в безопасности.
-- Я не такой эгоист, чтобы желать им вреда, даже если мы в безопасности! -- вспыльчиво сказал Понд.
-- Вы говорите, что я эгоист? Что ж, я не спорю. Я думаю только о себе. Если они не могут позаботиться о себе, пусть страдают.
Уилли Понд не ответил, но скакал молча. Наступила ночь, на равнине было слышно только топанье лошадиных копыт.