-- Лучше этого. Когда-нибудь узнаешь, а теперь ступай скорѣе.
-- А гдѣ-жь мой баринъ? вдругъ спросилъ Цыбуля:-- кажись онъ никуда не уходилъ Вонъ и фуражка здѣсь.
-- Баринъ твой по двору ходитъ. Что онъ безъ меня дѣлалъ тутъ?
-- Да ничего не дѣлалъ; спалъ все. Я раза два заглядывалъ въ комнату: лежитъ ничкомъ на диванѣ.
-- Никто не приходилъ? Не приносили ему письма какого-нибудь?
-- Никакъ нѣтъ.
-- Ну, ступай-же.
"Это однако странно", думалъ Колокольниковъ: -- "какъ-же онъ рѣшался самъ идти?... Впрочемъ, какъ-бы ни было -- все таки хорошо. Добились толку".
Скоро явился Цыбуля съ виномъ. Изъ трехъ бутылокъ Колокольниковъ велѣлъ глинт-вейнъ сварить, двѣ положилъ выпить немедленно, а съ остальными дожидаться возвращенія Гребницкаго.
Каковъ Гребницкій-то! разсуждалъ онъ, ходя по комнатѣ и по временамъ останавливаясь у стола, чтобы налить стаканъ кахетинскаго. Какую штучку подцѣпилъ!.... Да если бъ не я,-- не видать бы ему ее, какъ своихъ ушей.... Я думаю, наслаждается теперь злодѣй.... Сидитъ эдакъ на диванѣ, какъ турецкій паша какой-нибудь; и она ему голову на плечо положила..... Хорошо канальство!...