Къ боковому фасу дома Вѣры Павловны, выходившему на дворъ, примыкала крытая галлереи, устроенная съ тою-же цѣлью, съ какой дѣлаются американскія веранды. На эту галлерею выходила полустеклянная дверь изъ комнатъ.
Гребницкій также машинально пошолъ подъ навѣсъ галлереи; но тутъ онъ опомнился, съ отчаяніемъ схватилъ себя за голову, и въ изнеможеніи опустился на широкую скамью, стоявшую возлѣ завѣтной двери.
Между тѣмъ вернулся и Колокольниковъ. Онъ входилъ въ порода въ то время, какъ Гребницкій направлялся къ плетню, отдѣлявшему ихъ дворъ отъ двора сосѣдки. Онъ осторожно послѣдовалъ за нимъ, присѣлъ подъ плетнемъ и рѣшился ждать, что будетъ. Болѣе часу сидѣлъ онъ въ самомъ неудобномъ положеніи, мысленно надѣляя пріятеля разными выразительными эпитетами укорительнаго свойства. "Погоди, братъ, задамъ-же я тебѣ феферу, приди только домой", думалъ онъ: -- "Эдакой рохли я еще и не видывалъ.... Ну чего-же онъ усѣлся тутъ?.. Караулить ее, что-ли!.... Да иди-же, иди-же....." шепталъ онъ, головой и руками указывая на дверь, какъ будто Гребницкій могъ видѣть и слышать его. "Нѣтъ, сидитъ........ Ахъ ты размазня!..." Колокольниковъ ужь собирался оставить спой постъ, какъ вдругъ замѣтилъ, что дверь на галлерею отворилась и на порогѣ обрисовалась бѣлая женская фигура. "Вотъ она! вотъ она!" прошепталъ Колокольниковъ, задерживая дыханье. Дѣйствительно, это была молодая вдова. По движенію, какое она сдѣлала, замѣтивъ мужчину въ такомъ мѣстѣ, гдѣ со смерти покойнаго майора не бывалъ никто изъ постороннихъ, Колокольниковъ видѣлъ, что она испугалась. Значитъ, у нихъ не было условлено свиданье.... Какъ-же онъ забрался туда?...." Съ упоеніемъ вниманіемъ сталъ смотрѣть онъ на непонятную для него сцену. Видитъ, что Вѣра Павловна приближается къ скамьѣ, наклоняется къ Гребницкому и беретъ его за руку!.. Что-же тотъ-то колпакъ, тотъ-то что-же сидитъ какъ истуканъ?... Руки отнялись, что-ли!.... Эхъ!..." Вотъ до слуха Колокольникова достигнетъ неясный шорохъ.... онъ видитъ, что Гребницкій встаетъ и идетъ вслѣдъ за молодой женщиной, въ домъ... Дверь за ней затворяется и вслѣдъ за тѣмъ въ окнахъ опускаются занавѣски.... Колокольниковъ даже припрыгнулъ отъ радости.
-- Цыбуля! Цыбуля! кричалъ онъ, какъ сумасшедшій, вбѣгая къ себѣ въ квартиру: -- на тебѣ деньги; -- маршъ къ Саркискѣ; принеси тунгу вина.... Нѣтъ, погоди.... тунги мало.... двѣ возьми!
Цибуля досталъ переметныя сумы и сталъ нагружать ихъ пустыми бутылками.
-- Шесть, семь.... считалъ онъ:-- только восемь бутылокъ и есть порожнихъ; еще двухъ не достаетъ. Да зачѣмъ вамъ столько вина, Коскенкинъ Сергѣичъ? Вѣдь и выкушаете всего....
-- Развѣ въ первый разъ!
-- Оно конечно, если посидѣть до свѣту, такъ можно управиться.... Можетъ гости какіе будутъ?
-- Никого не будетъ. Это я, братъ Петро, съ радости хочу тюкнуть хорошенько.
-- Нешто деньги изъ дому получили?