Гребницкій, дрожа отъ волненіи, сорвалъ печать.
"Именемъ нуждающихся", писала Вѣра Павловна: "благодарю васъ за давешнюю услугу. Такъ-какъ вы выразили желаніе принять участіе въ моемъ добромъ дѣлѣ, какъ вы сказали, то посылаю вамъ только половину того, что было въ вашемъ кошелькѣ. Отчего вы прежде не дѣлали этого? Я никогда не замѣчала, чтобы вы подавали милостыню... В. Л.
Восторгъ такими широкими волнами прихлынулъ къ сердцу Гребницкаго, что на глазахъ у него навернулись слезы. Колокольниковъ потиралъ руки и тихонько ухмылялся отъ удовольствія.
-- Завязка есть, говорилъ онъ: -- теперь все отъ тебя зависитъ. Теперь ты легко можешь найдти случай говорить съ ней. Времени терять нечего. Вотъ хоть сегодня, когда она будетъ въ своемъ цвѣтникѣ,-- или какъ-будто мимо... Увидишь ее -- остановись, заговори; а тамъ... смотря по обстоятельствамъ... Рѣшотка-то не высока вѣдь...
-- Страшно, Костя... Не такая она женщина...
-- Ну, раскисъ! съ досадой воскликнулъ Колокольниковъ.-- А впрочемъ,-- чортъ съ тобой!... Если ты такая мямля, такъ и я дѣла съ тобой никакого не хочу имѣть!...
Разсерженный Колокольниковъ отправился къ Вильсону, который въ этотъ день долженъ былъ окончить портретъ дистаночнаго повѣреннаго и получить, въ счетъ гонорарія, приличное количество джину.
Едва только калитка за Колокольниковымъ захлопнулась, какъ Гребницкій бросился на диванъ, уткнулъ голову въ подушку и заплакалъ какъ ребенокъ.
VII.
Вспомнились ему его свѣжіе годы, такъ глупо, безцѣльно и грязно-проведенные; вспомнились всѣ этѣ женщины, на которыхъ онъ тратилъ деньги и здоровье, и которыя только эти деньги и это здоровье и любили въ немъ. Припомнилъ онъ, какъ еще недавно онъ честью готовъ былъ пожертвовать для ловкой кокетки, которая, завлекая его, въ тоже время обирала купца-грузина. Въ эту минуту онъ отъ души ненавидѣлъ себя... "И послѣ всего этого я осмѣлился подумать о ней! И она не презираетъ меня!..." думалъ онъ. Потомъ въ головѣ его сдѣлался совершенный хаосъ, въ которомъ безо всякаго толку перемѣшались предметы, образы, воспоминанія...Такъ лежалъ онъ долго, съ тяжестью въ головѣ и съ тупой болью въ сердцѣ. Вдругъ имъ овладѣло неодолимое желаніе видѣть Вѣру Павловну и говорить съ нею. Онъ даже не боролся съ этимъ желаніемъ, потому-что не понималъ всей неудобоисполнимости его въ настоящую минуту. Онъ вышелъ на крыльцо. Синяя безлунная ночь охватила кавказское небо; обаятельная ночная тишина прерывалась только окриками часовыхъ да гудомъ горной рѣчки, бѣжавшей подъ обрывомъ. Гребницкій безсознательно, самъ не помня, что дѣлаетъ, перешолъ черезъ дворъ, отодвинулъ сломанный плетень и очутился на дворѣ сосѣдки...