-- Нѣтъ, ужь извини! Ни перестану. Нечего тутъ: "перестань"! Ты слушай и казнись. Во первыхъ -- Анисья бубличница, которая отпускала тебѣ по три улыбки за третное жалованье. Потомъ -- Аннушка казачка: помнишь, какъ сунженцы проводили тебя отъ нея митъ гроссенъ шкандаль? Потомъ -- отца Ивана свояченица: счастье твое, что ты улизнулъ скоро; а то тебѣ какъ-разъ пропѣли-бы "Исаія ликуй"! Потомъ...
-- Ради Бога! тоскливо простоналъ Гребницкій, схвативъ Колокольникова за руку.-- Что-къ маѣ дѣлать? Развѣ я виноватъ, что у меня сердце такое!.. Но теперь теперь совсѣмъ не то.
-- Что-же можетъ быть другое? Развѣ новая какая-нибудь появилась?
-- Нѣтъ, но новая: она давно здѣсь живетъ и ты не знаешь.
-- Кто-жь бы такая?.... проговорилъ колокольчиковъ, размышляя.
-- Это, братъ, началъ Гребницкій, одушевляясь:-- это такая женщина, мысль о которой бросаетъ меня поперемѣнно то въ жаръ, то въ холодъ! Ты назовешь меня безумцемъ, когда и скажу тебѣ ея имя; это чистое имя должно произносить не иначе, какъ на колѣнахъ!
-- Да ну тебя! съ досадой перебилъ Колокольниковъ: -- говори толкомъ, кто она.
-- И ты не угадываешь!.. Представь себѣ женщину, которая одарена отъ природы всѣми качествами, дающими ей неотразимую силу надъ сердцемъ мущины: грація, женственность....
-- Гребницкій! воскликнулъ Колокольниковъ: -- ты хочешь, что-бъ я сейчасъ ушолъ?
-- Нѣтъ, не уходи! съ жаромъ продолжалъ Гребницкій: -- не уходи, не оставляй меня въ эти мучительныя минуты!... Мнѣ нуженъ совѣтъ друга, участіе преданнаго сердца..... Костя! другъ! выручи.