-- Ты скоро уляжешься?
-- А что?
-- Да у меня въ глазахъ зарябило отъ твоей ходьбы. Ложись, сдѣлай милость.
Гребницкій пересталъ ходить; но не легъ, по примѣру Колокольникова, а усѣлся возлѣ его кровати на вьючномъ сундукѣ и тяжко вздохнулъ.
Колокольниковъ пристально посмотрѣлъ на него; но ни сказалъ ни слова. Гребницкій вздохнулъ въ другой разъ.
-- Экъ ему везетъ! проворчалъ Колокольниковъ сквозь зубы и потомъ, нетерпѣливо повернувшись на койкѣ, уставился на Гребницкаго и заговорилъ.
-- Ты, братъ, кажется, опять за старое? а? Ну, признавайся: вѣдь отгадалъ а? Да ну, говори-же.
-- Что мнѣ говорить! Я не знаю, что ты думаешь.
-- А то, любезный, что у тебя опять какая-нибудь юпка на умѣ. Господи! продолжалъ онъ, всплеснувъ руками:-- вѣдь бываютъ-же на свѣтѣ такія дрянныя натуры! Ну, скажи по совѣсти, сколько разъ въ жизни ты былъ влюбленъ? Вотъ и съ тобой живу только полгода, а ужь могу насчитать до дюжины. Да, не меньше. Во первыхъ...
-- Перестань пожалуете, проговорилъ смущенный Гребницкій.