-- Не горячись, братъ: еще не разъ пошлешь.
Пріятели принялись каждый за свое дѣло: Гребницкій сѣлъ переписывать пламенное посланіе, а Колокольниковъ сталъ собираться на вечеръ къ своему батальйонному командиру, который въ этотъ день праздновалъ именины жены своей и пригласилъ гостей изъ сосѣдней крѣпости.
-- Константинъ Сергѣичъ, дома вы? раздался въ сѣнихъ чей-то голосъ.
-- Дома. Кто тамъ? войдите.
Вошолъ командиръ нестроевой роты, подпоручикъ Севрюгинъ. По наружности, по манерамъ, даже по способу выражаться, сейчасъ можно было замѣтить, что Севрюгинъ произведенъ изъ нижняго знанія, и именно -- изъ фельдфебелей. Онъ былъ любимецъ полковаго командира и -- плутъ большой руки. Въ полку его терпѣть не могли; но, какъ человѣка нужнаго, ласкали.
-- Я вотъ вамъ, Константинъ Сергѣичъ, книжку вашу занесъ. Благодарю васъ покорно за одолженіе; и впередъ не оставьте.
-- Направилась вамъ эта книга?
-- Книжка отмѣнная. Я, признаться, и Авдѣй Василичу давалъ почитать -- извините великодушно, что безъ вашего позволенія -- такъ и онъ очень хвалитъ.
-- Очень радъ.
-- Ну-съ, до свиданья, Константинъ Сергѣичъ. Чай, вы тоже будете сегодня у командира на банкетѣ: значитъ, увидимся. Я вотъ только за своей бабой зайду, да сюртукъ новый надѣну -- и маршъ.