-- Но вѣдь вотъ метрики. Тамъ вы записаны.
-- Засѣмъ писаны?.. Мы не хотимъ писаны... Наша вѣра мухаметанской... Мы мусульманъ...
-- Но вѣдь тебя вотъ зовутъ Николаемъ, а тебя Петромъ... Вы такъ и записаны.
-- Нитъ, засѣмъ Пэтра? Засѣмъ Микола?.. Я Хабибулла, а туварища Тухватулла... Засѣмъ Пэтра!..
Помню, что, по словамъ отчета, все засѣданіе суда по этому дѣлу прошло именно въ подобныхъ препирательствахъ, въ которыхъ ни судъ, ни подсудимые никакъ не могли разъяснить хорошенько, въ чемъ заключается "преступленіе" обвиняемыхъ татаръ. Судъ старался подробнѣе и обстоятельнѣе разъяснить имъ, что они не магометане и не имѣютъ права такъ вѣрить, а должны вѣрить по православному, потому что еще ихъ отцы были крещены и записаны въ метрики... Если же они не перестанутъ исповѣдывать магометанство, то они совершатъ тяжкое преступленіе, за которое должны понести суровое наказаніе...
Обвиняемые-же твердили, что они все время были магометанами, всегда исповѣдывали эту религію и не могутъ вѣрить иначе, а о православной вѣрѣ не имѣетъ даже понятія и худого никому ничего не сдѣлали, почему ни какой вины за собой признать не могутъ.
-- Вотъ вы служите среди татаръ,-- обратился я вскорѣ послѣ прочтенія этого отчета къ знакомому волостному писарю "изъ интеллигентныхъ", г-ну П. Не можете-ли вы объяснить мнѣ, что это такое за "отпавшіе отъ православія татары"? Давно ли началось ихъ отпаденіе? Какимъ образомъ? Подъ вліяніемъ какихъ причинъ? Каково ихъ настоящее положеніе?..
-- Тяжелое ихъ положеніе,-- отвѣтилъ мнѣ г. П.,-- очень тяжелое... Это какіе-то паріи и буквально лишенные всѣхъ правъ состоянія... Я хотѣлъ было какъ-то даже написать объ этомъ статейку, да, знаете-ли, все дѣлишки разныя мѣшали, то да се... Такъ и не могъ собраться... А интересно! Давно бы пора обратить на нихъ вниманіе, между тѣмъ, до сихъ поръ ничего дѣльнаго о нихъ не встрѣчалось... Впрочемъ, можетъ быть, и было что, но только мнѣ-то на глаза не попадалось...
-- Исторія этихъ "отпавшихъ" еще требуетъ изученія, требуетъ основательнаго обслѣдованія,-- продолжалъ г. П.-- Мнѣ, по крайней мѣрѣ, она неясна во многомъ... Служу я писаремъ, правда, еще недавно и достаточно вникнуть въ подробности не успѣлъ. Ну, да и трудненько что-нибудь разузнать: заговоришь, объ этомъ съ муллой или съ какимъ умнымъ татариномъ -- онъ или притворится, что не понимаетъ, или разговоръ на что-нибудь другое переведетъ...
-- Напуганы,-- ну, и боятся...