Такъ, священникъ Егоровъ доноситъ, что, осматривая въ прошломъ году порученныя его надзору школы и, объѣзжая съ этою цѣлью селенія, гдѣ онѣ находятся, онъ обнаружилъ такіе факты. Въ с. Большіе Савруши, окруженномъ со всѣхъ сторонъ мусульманскими деревнями, отпало отъ православія 12 крестьянскихъ семействъ, въ д. Яи или болѣе половины жителей "отпавшіе въ магометанство". Въ с. Янсалахъ о. Егоровъ обнаружилъ до 80 домовъ, отпавшихъ въ магометанство крещеныхъ татаръ. Присутствіе "отпавшихъ" въ магометанство онъ наблюдалъ и во многихъ другихъ селеніяхъ, гдѣ имѣются школы братства, а крещеные татары с. Три Сосны еще въ 1869 году даже подавали на высочайшее имя прошепіе о перечисленіи ихъ въ магометанство. Не смотря на такую давность "отпаденія" и упорство "отпавшихъ", о. Егоровъ "велъ съ собравшимся крестьянами продолжительную бесѣду о томъ, что христіанская вѣра есть единственная, истинная, спасительная, Богомъ данная вѣра, а магометанская и другія всѣ суть пагубныя, ложныя вѣры, выдуманныя людьми корыстными и грѣшными".
Другой священникъ отмѣчаетъ о переходѣ чувашъ въ нѣкоторыхъ селеніяхъ въ магометанство. Такой же переходъ мнѣ пришлось наблюдать самому и въ средѣ вотяковъ Малмыжскаго уѣзда.
Мало того, одинъ изъ наблюдателей за черемисскими школами сообщаетъ, что въ д. Вожеполь (Царевококшайскаго уѣзда) даже коренные русскіе очеремясились и перемѣнили свой русскій костюмъ на бѣлый черемисскій, при чемъ удовлетвореніе религіозныхъ потребностей значительно подчинилось вліянію язычествующихъ черемисъ: соблюдаютъ черемисскіе праздники и ходятъ на черемисскія моленія "ѣсть жертвенное мясо".
-----
Нѣсколько лѣтъ спустя послѣ разсказа г. Д*, мнѣ пришлось заѣхать по своимъ землемѣрскимъ дѣламъ въ большую татарскую деревню Турдали, Вятской губерніи.
Когда мы проѣзжали по ея кривымъ улицамъ, то мнѣ прежде всего бросилось въ глаза то, что въ деревнѣ не было мечети. Напрасно я оглядывался вокругъ, отыскивая тонкій, какъ-будто взлетающій къ небу, минаретъ,-- его не было нигдѣ...
-- Странно!-- подумалъ я.-- Большая татарская деревня -- и безъ мечети!..
На "казенной фатерѣ", куда меня водворили, оказался обитающимъ какой-то мелочной торговецъ. Вмѣстѣ съ молодой женой, онъ ловко метался по комнатѣ, прибирая свой раскиданный скарбъ.
У одного изъ оконъ онъ устроилъ нѣчто вродѣ лавочки, соорудивъ подобіе прилавка изъ пустыхъ деревянныхъ ящиковъ. Округленными, "форсистыми" жестами онъ переставилъ, въ заключеніе, съ мѣста на мѣсто гирьки, сдулъ съ желѣзныхъ чашекъ своего "баланда" пыль -- и тѣмъ закончилъ уборку.
-- Вы ужъ извините... Мы тутъ расположились на временное пребываніе,-- сказалъ онъ, бойко оглядывая меня бѣгающими, какъ мышенки, глазами и потеребливая свѣтлую острую бороденку.