Съ земскимъ начальникомъ Черновымъ, Павелъ Львовичъ встрѣчался нѣсколько разъ въ клубѣ, куда Черновъ заглядывалъ, когда пріѣзжалъ въ городъ изъ своего участка. Жену же его, Марью Михайловну, Павелъ Львовичъ зналъ когда-то очень хорошо, такъ какъ прежде, до замужества, она долго служила въ ихъ земствѣ учительницей. Тогда Павелъ Львовичъ ставилъ ее всѣмъ въ примѣръ, какъ хорошую, преданную дѣлу, "идейную" труженицу. И дѣйствительно, она, какъ будто вся и навсегда, ушла въ свою работу. Не довольствуясь занятіями въ школѣ, она уговорила крестьянъ завести библіотеку и волшебный фонарь, устроила въ селѣ общество трезвости, открыла чайную-столовую... Она словно нарочно выдумывала себѣ разныя дѣла, чтобы все хлопотать, хлопотать... Ей тогда было уже подъ тридцать лѣтъ и о какой-либо перемѣнѣ ея жизни, казалось, не могло быть и рѣчи. Но вдругъ разнесся слухъ, что она выходитъ замужъ за Чернова, который служилъ въ томъ же участкѣ, гдѣ учила и она. Павелъ Львовичъ сначала положительно не повѣрилъ этому слуху, принявъ его за обычную "грязную сплетню".
-- Ну, знаете, Марья Михайловна, какія про васъ вещи разсказываютъ!-- началъ онъ, завернувъ по обыкновенію къ ней, чтобы "отвести душу" за самоварчикомъ и бесѣдой:
-- Выдумали, понимаете ли, что вы замужъ выходите!.. Да-съ, представьте! Это вы-то?!. Ха-ха-ха!.. Чортъ знаетъ, что такое! Вѣдь, надо же выдумать такую чепуху!..
-- Нѣтъ, это правда... Я, дѣйствительно, выхожу...-- покраснѣвъ до самыхъ ушей, тихо отвѣтила дѣвушка.
-- Ну, полноте! Что за пустяки!-- ничего не замѣчая, смѣялся Павелъ Львовичъ.-- Шутите съ кѣмъ другимъ, а не со мной... Васъ-то я, кажется, знаю достаточно! Чтобы вы, наша лучшая учительница, бросили свое дѣло, свою школу да, чортъ знаетъ зачѣмъ, замужъ пошли... Ерунда! Не повѣрю-съ!.. Наконецъ, вѣдь вы уже тово!.. Извините... не дѣвочка... Вамъ это уже и не къ лицу...
Онъ вдругъ умолкъ, пораженный тихимъ, жалкимъ плачемъ учительницы.
-- Марья Михайловна! Голубушка! Да что вы это?..-- забормоталъ онъ, смѣшавшись.-- Простите меня, ради Христа!. Вѣдь я думалъ, что это не тово... Ей-Богу. А если это серьезно -- тогда, конечно, другое дѣло...
Самоваръ чуть слышно допѣвалъ свою пѣсенку. Кругомъ стало какъ-то грустно-тихо... Павелъ Львовичъ только теперь въ первый разъ замѣтилъ всю неприглядность учительской комнаты: грязноватыя стѣны, истрепанные учебники, груды аспидныхъ досокъ и тетрадей на столахъ... Въ окна глядѣлъ мутный, осенній денекъ. Деревенская улица представляла изъ себя какое-то мѣсиво изъ навоза и грязи. Виднѣлись темныя, намокшія избы... Озябшая лошаденка дремала у стѣны, отвѣсивъ нижнюю губу... И ни одного свѣтлаго пятна, ничего жизнерадостнаго, ободряющаго... Тамъ, гдѣ-то далеко, въ большихъ городахъ, "гремятъ витіи, кипитъ словесная война", тамъ умъ и талантъ, поэзія и искусство скрашиваютъ своимъ свѣтомъ пошлость дѣйствительности... Тамъ жизнь кипитъ и сверкаетъ, хотя бы и мишурнымъ блескомъ... Здѣсь -- только одинъ монотонный трудъ, мелкія заботы, полунужда... Здѣсь только одна проза,-- сѣрая, унылая проза, которая дѣлаетъ жизнь удручающе тусклой...
"А вѣдь она еще очень недурна, не смотря на года... да, и даже очень мила!.. въ самомъ дѣлѣ"...-- невольно подумалъ Павелъ Львовичъ, въ первый разъ внимательнѣе всматриваясь въ дѣвушку. До сихъ поръ онъ какъ-то мало обращалъ вниманія на ея внѣшность. "Стройная фигура... тяжелая коса... и эти добрые, сѣрые глаза, которые дѣлаютъ ее такой симлатичной... Хотя кое-гдѣ замѣтны уже морщинки... Цвѣтъ лица тоже немного желтоватъ... Пройдетъ еще нѣсколько лѣтъ -- и она устарѣетъ совсѣмъ, и все кончится,-- жизнь останется позади... И вотъ, бѣдняжка спохватилась и цѣпляется за первый попавшійся случай... Да... Ну, и что же? И пусть выходитъ... Ея воля... мнѣ-то какое дѣло?.. Хотя все-таки жаль... Да, жаль!-- Привычка... И она была такая отзывчивая; съ ней чувствовалось такъ хорошо, легко... Какая, должно быть, славная жена и мать выйдетъ изъ нея!.. Но одной хорошей учительницей будетъ еще меньше... А ихъ и безъ того немного... И теперь не къ кому будетъ заѣхать, не съ кѣмъ поговорить по душѣ... Чортъ знаетъ, какъ глупо устраивается все на свѣтѣ!..
-- Прощайте, Павелъ Львовичъ!-- провожая его, растроганно проговорила дѣвушка.-- Если бы вы знали, какъ мнѣ больно покидать все это -- школу, ребятишекъ и... васъ... Со всѣмъ этимъ я такъ сжилась... О васъ у меня навсегда сохранится самое свѣтлое воспоминаніе! Сколько разъ вы ободряли меня, помогали совѣтами... Спасибо, спасибо вамъ! Я васъ никогда, никогда не забуду!.. Вы такой... такой... хорошій...