-- Боже мой! Павелъ Львовичъ! Да неужели это вы?!. Я просто глазамъ не вѣрю!-- увидѣвъ его, вся просіяла Чернова, такъ что на ея щекахъ выступилъ даже румянецъ. Она пошла къ нему на встрѣчу, оставивъ своихъ двухъ дѣтей, которые сидѣли около стола и кричали такъ, что ихъ лица были красны отъ натуги.
-- Ахъ, какъ я рада, какъ я рада!-- повторила она.-- Столько лѣтъ не видались!.. Наконецъ-то, вы вспомнили!.. Простите, что я встрѣчаю васъ по домашнему: знаете, дѣти... Но, Боже мой, если бы вы знали, какъ я рада!.. Вѣдь я совсѣмъ, совсѣмъ и не думала, и не ожидала!..
Павелъ Львовичъ, тоже взволнованный, бормоталъ въ отвѣтъ какія-то извиненія, что-то на счетъ дурной погоды, тьмы, желанія навѣстить, поговорить... вспомнить...
-- Благодарю, благодарю васъ! Спасибо, что не забыли... Я такъ часто вспоминаю старое, прежнее...-- со вздохомъ сказала Чернова; но въ это время дѣтскій плачъ усилился, и она опять занялась дѣтьми:
-- Вы ужъ извините, пожалуйста... Я вотъ сейчасъ управлюсь...
-- Ну, тише же, тише, дѣти!.. Коля, Настя!.. Ахъ, безстыдники, вы хоть дяди-то постыдились-бы!.. Слышите? Замолчите!.. Что же вы не садитесь, Павелъ Львовичъ? Пожалуйста, не обращайте на нихъ вниманія... мужа нѣтъ дома -- онъ уѣхалъ по участку, а я, вотъ, все съ дѣтьми... Вы желаете чаю?.. Няня, дай же сюда стаканъ... А вы давали дѣтямъ тресковаго жиру? Нѣтъ?.. Ахъ, ничего-то вы не сдѣлаете во время!.. Простите Павелъ Львовичъ!.. Няня, дайте сюда стклянку... Коля, открой ротикъ, будь умникомъ!.. Ну, выпей же, выпей, голубчикъ!
-- Н-ни на-до!.. Ни на-до!..-- пронзительно закричалъ мальчикъ.
-- Пей, тебѣ говорятъ! Пей и замолчи!-- прикрикнула Чернова.-- Если ты выпьешь, я тебѣ дамъ конфетку...
-- Шоколадную?-- сразу переставъ плакать, съ любопытствомъ спросилъ ребенокъ.
-- Да, да, шоколадную! Только выпей, пожалуйста!