"Батюшка!" сказалъ староста выступивъ впередъ: "Богъ, сирѣчь, видитъ, какъ мы радуемся твоей радости! дѣтямъ нашимъ будетъ такимъ же отцемъ Дмитрій Павлычь, какъ и ты, нашъ родимый. Ребята!" продолжалъ онъ обратясь къ крестьянамъ: "сирѣчь, воскликнемте. Будь здравъ, наслѣдникъ нашего Графа, на многія лѣта!"
-- Будь здравъ!-- закричали мущины и женщины,
"Благодарю васъ, друзья, за желаніе! теперь у насъ общая радость и полная свобода. Иванъ Ивановичъ" сказалъ Графъ управителю: "исполняй то, что я приказалъ."
Не болію какъ въ часъ на широкомъ барскомъ дворѣ были накрыты столы чистыми скатертями слишкомъ для тысячи человѣкъ, выставленъ чанъ съ виномъ и два съ пивомъ; студень, пироги, похлебки, жаркіе, были поставлены на столѣ и поданы, если не болѣе, то покрайней мѣрѣ пятью-десятью поварами и поварихами. Самъ Графъ передъ обѣдомъ подошелъ къ столу, велѣлъ подать себѣ рюмку вина и поздравилъ своихъ крестьянъ съ новымъ ихъ Господиномъ.
-- Да здравствуетъ!-- вскричали крестьяне, толпясь около чановъ. Какъ коренной Русскій баринъ, онъ, сидя на балконѣ, любовался непринужденными разговорами дѣтей природы и отъ души смѣялся надъ странными тѣлодвиженіями выпившихъ чрезъ чуръ.
Надобно видѣть собственными глазами, чтобы постигнуть вполнѣ веселость Русскихъ крестьянъ, когда самъ помѣщикъ свидѣтелемъ ихъ пиршества. Главное достоинство въ нихъ то, что при помѣщикѣ, кто бы ни былъ какъ пьянъ, но никогда не выйдетъ изъ границъ благопристойности.
Уже поздно вечеромъ разошлись они по своимъ избамъ, однако же не всѣ: нѣкоторые хотя и желали скорѣе добраться до постели, но ноги имъ препятствовали подняться съ мягкой муравы, почему они и заблагоразсудили ночевать подъ открытымъ небомъ.
Старики послѣ обѣда, поставивъ передъ собою кувшинъ пива, партіею усѣлись къ стѣнкѣ на травѣ и разсуждали о чудномъ спасеніи добраго ихъ Графа; въ числѣ самой старшей круговинки находился староста.
Крестьяне среднихъ лѣтъ, также собравшись кружками, пѣли пѣсни, а молодицы жены ихъ, сидя каждая подлѣ своего мужа, съ усердіемъ ему подпѣвала.
Холостяки, разумѣется не старые, а молодые, увивались около деревенскихъ красавицъ, играли въ горѣлки, пожимали имъ руки, и тотъ парень, который по сердцу дѣвицѣ, получалъ съ ея стороны легенькое пожатіе, а немилому вслухъ говорила дѣвушка: "не шали! "