-- Стыдно тебѣ, мои другъ, такъ дурно заключать обо мнѣ. Развѣ благородство души зависитъ отъ происхожденія? Развѣ можно назвать благороднымъ того дворянина, который, не служа Царю и Отечеству, расточаетъ имѣніе, многолѣтними трудами и безкорыстно нажитое его дѣдомъ и приращенное отцемъ, дворянина, который по цѣлымъ днямъ проживаетъ въ игорномъ домѣ, ставитъ на карту деревню? Нѣтъ, любезный братъ, по моему мнѣнію, благородство не должно относить къ происхожденію: на благо, родство души всякой имѣетъ полное право. У меня староста Егоръ такъ благороденъ чуствами, что я не примѣтно его не только на инаго Городничаго, но и на весь Земскій Судъ.--

-- Истина и неоспоримая!-- подтвердилъ Полковникъ -- Это похоже на Ротмистра моего полку; я всегда охотнѣе поручалъ важныя дѣла фельдфебелю, нежели ему, и они шли быстрѣе. Ротмистръ мой былъ молодецъ, изъ хорошей фамиліи, писатель. Повѣстка къ сраженію -- малой боленъ; переходъ -- малый не предъ фронтомъ, а развалясь ѣдетъ сзади въ дрожкахъ; смотръ полку -- малый ропщетъ, что не даютъ дѣломъ заняться, что ему пришла въ голову какая-то щастливая идея. Ахъ чортъ возьми! думалъ я: что мнѣ дѣлать съ писателемъ; подумавъ и призвавъ его къ себѣ, сказалъ: государь мой! сабля и перо имѣютъ большую разницу между собою; если до времени вы употребите правую руку свою на первую, то если останетесь живы, достаточно будетъ время и для втораго. Чтожь ты думаешь? Писатель надулся, вышелъ и на другой день подалъ въ отставку. Несмотря на знатное его родство, я немедленно донесъ Корпусному Генералу, что такой-то офицеръ къ военной службѣ не способенъ и Его Высокопревосходительство утвердилъ отставку.--

"По крайнѣй мѣрѣ писатель твой выигралъ ли что перомъ?"

-- Какъ же! счастливая идея завела его въ Сибирь.--

Приказавъ накрывать на столъ, Графъ повелъ гостей своихъ за околицу, гдѣ добрые крестьяне, не зная ничего о происходившемъ въ домѣ, стояли въ парадѣ, устремивъ глаза въ ту сторону, откуда ожидали вожделѣннаго гостя. Жены крестьянъ безпрестанно оправляли свои кички, а молодыя дѣвушки не давали сѣсть порошинкѣ ни на повязку, ни на сарафанъ. Старостѣ, стоявшему часа четыре на одномъ мѣстѣ съ пребольшимъ серебрянымъ блюдомъ, на которомъ лежалъ фунтовъ въ десять хлѣбъ, отломило почти руки, но онъ стоялъ такъ твердо, какъ камень.

Когда Графъ вышелъ за околицу, вниманіе всѣхъ обращено было на сопровождавшихъ его гостей.

"Друзья мои!" сказалъ Графъ, взявъ за руки сына и дочь: "это мои дѣти! Вотъ мой наслѣдникъ, Графъ Дмитрій Добродѣевъ!"

-- Ура! да здравствуетъ наслѣдникъ милосердаго нашего Графа!-- въ одинъ голосъ вскричали поселяне.

"Поздравляемъ, батюшка, сирѣчь съ пріѣздомъ" сказалъ подошедшій староста, отъ усталости едва державшій подносъ съ хлѣбомъ и солью -- и съ дорогою твоею сожительницею. Ребята; ура! Ея Сіятельству, молодой боярынѣ.--

Приказаніе повторять было не нужно: все собраніе единодушно вскричало "ура! здравіе и долголѣтіе молодой боярынѣ!"