-- Ты ошибся, старикъ -- сказалъ Графъ старостѣ -- это не жена, а сестра моего сына. Понимаешь ли?--
При этихъ словахъ отъ усталости, или отъ изумленія, подносъ съ хлѣбомъ и солью вѣрно полетѣлъ бы на земь изъ рукъ старосты, если бы одинъ изъ сыновей, замѣтивъ трясеніе рукъ отца, не поспѣшилъ его перемѣнить.
-- Родной ты мой, Ваше Сіятельство! воскликнулъ наморщивъ брови простодушный староста -- сынокъ сирѣчь твой, я его чествую -- а ее милость -- дочь у тебя не знавалъ и не знаю. Помню, что послѣ матушки нашей Елизаветы Алексѣевны остался сынъ -- и точно долженъ быть онъ, Дмитрій Павловичъ. Гляжу не налюбуюсь: точнехонько покойница, когда выходила, батюшка, за тебя замужъ. То же доброе лице, та же ласка въ глазахъ, тѣ же ухватки. Ну вотъ... вотъ... посмотри, батюшка, и слезы-то тѣ же, какъ у родительницы. Онъ помнитъ усопшую, онъ будетъ насъ любишь также, какъ и она. Ребята! опять ура!-- У Русскихъ за словомъ: ура! дѣло не станетъ.
-- Я повторяю тебѣ, Егоръ, что эта барыня моя дочь.--
"Приказъ вашъ слушаю, а дочерью Елизаветы Алексѣевны не сознаю, потому сирѣчь, что Ваше Сіятельство не изволили вкушать вторичнаго брака."
-- Батюшка!-- сказалъ молодой Графъ -- позвольте мнѣ сказать нѣсколько словъ этому почтенному крестьянину.--
"Въ твоей волѣ, мой другъ, ему приказывать!" отвѣчалъ отецъ.
-- Для чего ты, мой милый, не хочешь признать дочерью Графа мою сестру, которую я люблю Отъ всей души?-- спросилъ молодой человѣкъ.
"Давно бы такъ и сказали: коли помѣщикъ признаетъ, такъ староста смѣетъ ли ершиться. Ребята! сестрицѣ Его Сіятельства, Графа Дмитрія Павловича Добродѣева, стой!-- сирѣчь надо узнать прежде имя и отчество., Какъ васъ зовутъ, Ваше Сіятельство?" спросилъ староста, подошедъ къ Виртуозиной и поклонясь въ поясъ. "Его Сіятельство мнѣ Богъ привелъ видѣть въ пеленахъ, а объ имени Вашего Сіятельства до сего времени не доходило до моихъ ушей."
-- Имя ее Авдотья Павловна Виртуозина -- разсердись сказалъ артистъ, оскорбясь хотя справедливыми, но колкими для его слуха замѣчаніями откровеннаго старосты.