Полковникъ въ сильномъ гнѣвѣ ходилъ по комнатѣ, не отвѣчая на вопросъ Графа, и восклицая по-временамъ: "ни благодарности, ни стыда, ни совѣсти. Ужасно! ужасно!"
-- Да объясни, мой другъ! --
Не говоря ни слова, Полковникъ отдалъ Графу полученное письмо и тотъ, прочтя оное, увидѣлъ, что въ Польшѣ бунтъ.
"Позови ко мнѣ племянника" сказалъ Полковникъ слугѣ, не переставая ходишь по комнатѣ: "мы завтра же ѣдемъ."
-- Какъ завтра?-- спросилъ изумясь старый Графъ.
"Чему же тутъ дивиться: чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше; намъ должно явиться къ мѣсту назначенія и мы разчешемъ кудри сѣвернымъ Французамъ; западные навѣрное не пойдутъ къ намъ въ гости."
-- Но положеніе его жены, братъ!--
"Что? жена! Когда дѣло идетъ О пользѣ и славѣ отечества, развѣ солдату можно думать о женѣ? Эхъ, братецъ, позволь себѣ сказать, что ты поглупѣлъ отъ старости. Ты забылъ, что въ Шведскую кампанію, когда у покойной сестры брюхо поднялось къ самому носу, ты, не смотря ни на что, летѣлъ на войну. Не вмѣстѣ ли мы были съ тобою на стѣнѣ, при взятіи Свеаборга, этой неприступной крѣпости, какъ говорили малоумные Шведы? Не вмѣстѣ ли мы были награждены Монаршею милостію? не вмѣстѣ ли лѣчили раны? не вмѣстѣ ли... А! ты здѣсь, племянникъ!" вскричалъ Полковникъ: "поди ко мнѣ! Пишутъ, что Поляки взбунтовались. Ѣдешь ли ты унимать ихъ вмѣстѣ со мною?" сказалъ онъ, остановясь предъ молодымъ Графомъ и смотря прямо ему въ глаза.
-- Дядинька!-- укоризненно отвѣчалъ Графъ -- вы видите, что я здоровъ! для чего же спрашивать?--
"Ну такъ, я это зналъ!" продолжалъ восхищенный Полковникъ, начиная опять расхаживать по комнатѣ. "Можетъ ли иначе думать сынъ моей сестры? Еслибъ онъ хоть немного поупрямился, сей же часъ былъ бы посаженъ на цѣлые сутки на хлѣбъ и на воду! "