Всякой согласится, что герою нашему трудно было разстаться съ милою женою, подъ сердцемъ которой лежалъ драгоцѣнный залогъ супружества; но любовь къ отечеству, этотъ неоцѣненный даръ, одушевлявшій Рускихъ съ начала существованія Россіи, равно дѣйствовалъ и на молодаго человѣка.
"Такъ мы завтра же и ѣдемъ, племянникъ!" сказалъ Полковникъ, все еще расхаживая по комнатѣ съ трубкою., посмотри, братъ, на своего сына: если онъ не воротится Полковникомъ изъ этой кампаніи, я позволяю тебѣ взбить мою спину фухтеляіми!"
-- А если убьютъ въ первомъ сраженіи?-- возразилъ старый Графъ.
"И тутъ выгода!" отвѣчалъ Полковникъ. "На томъ свѣтѣ не надобно ни блестящихъ мундировъ, ни орденовъ; не надобно ссоришься ни съ портными, ни съ золотыхъ дѣлъ мастерами. Живи себѣ припѣваючи: хвалю славлю Бога! вотъ и вся забота."
На другой день рано поутру, при горькихъ слезахъ жены своей, молодой Графъ спѣшилъ въ коляску за Полковникомъ, который, утѣшая Графиню, прехладнокровно доказывалъ ей, что если мужа ея и убьютъ, то ей остается надежда видѣться съ нимъ въ другомъ лучшемъ мірѣ.
Старый Графъ долго держалъ въ объятіяхъ сына; долго прижималъ молодой человѣкъ къ своему сердцу милую подругу: объятія эти были такъ сладостны, что онъ забылъ о Полковникѣ, дожидавшемся его въ коляскѣ.
-- Племянникъ! вскричалъ сей послѣдній -- ты мое терпѣніе выводишь изъ терпѣнія! Садись, пора!--
Графъ вторично обнялъ отца, сновалъ разцѣловалъ жену, сѣлъ въ коляску, молча устремивъ глаза на обожаемую свою Марію, съ которой прощался, можетъ быть, на вѣчность.
-- Братъ!-- кричалъ Полковникъ, когда коляска была уже у воротъ -- если насъ съ племянникомъ убьютъ, не забудь подать за упокоеніе нашихъ душъ!-- Коляска помчались по дорогѣ къ Смоленску и молодой человѣкъ все еще сидѣлъ въ глубокомъ молчаніи, обратя назадъ глаза, изъ которыхъ текли слезы.
-- Чортъ возьми -- сердито сказалъ Полковникъ, взглянувъ на молодаго человѣка -- если я еще увижу слезы у тебя, то при первомъ случаѣ посажу на хлѣбъ и на воду.--