Иван Александрович опять остановился перед звонком и поднял руку, потом опустил, прошелся несколько раз и, снова очутившись у звонка, сильно нажал пуговицу.
-- Не говорила барыня, куда уехала? -- спросил он горничную, не глядя на нее и делая неимоверные усилия казаться спокойным. Он с замиранием сердца ждал ответа -- боялся его.
-- Оне уехали в клуб-с. Приказали сказать, что если угодно, так чтобы заехали за ними.
От сердца отлегло, но вслед за тем снова поднялась злоба.
"Тот же вертеп,-- думал Иван Александрович, шагая по кабинету,-- нет, это невыносимо, это нужно прекратить! Должен же я заботиться о ее нравственности! Я запрещу! Пусть сидит дома... Но это уж будет гнет -- не сделать бы хуже? Женя не из таких, которые покоряются. Все-таки я вправе требовать не делать того, что мне не нравится!.."
Он долго ходил и наконец, почувствовав усталость, лег на диван.
А мысли все плыли одна за другой, цепляясь и разъединяясь, подобно цветным стеклышкам в калейдоскопе...
Иван Александрович уже не винил жену. Она так молода еще, так ей хочется жить! Не ее вина, что оба они разного воспитания, разных взглядов на жизнь. Правда, он немного суховат. Своих характеристичных особенностей не замечает никто, но со стороны виднее. Да, сух! Въелся в работу, которую любит, и дальше своей специальности, больных да книжек ничем не интересуется. Замкнутая жизнь должна быть несносна природе молодой женщины, притом еще поверхностно образованной. История с Карпышевым? Да полно, есть ли еще между ними что? Может быть, все вздор, клевета? Просто ей весело болтать с недалеким малым, а сплетня сделала из этого бог знает что -- преступление! Карпышев не страшен. Он пуст, ограничен и не может серьезно увлечь женщину. Опаснее было бы, если бы кто-нибудь другой... Часы на камине медленно отсчитали двенадцать.-- Однако поздно! -- подумал Иван Александрович.-- Женщине возвращаться ночью, одной: нет, не поеду! Нужно выдержать характер... Не поеду!
Долгое пребывание на свежем воздухе сказалось в истоме, постепенно овладевавшей Иваном Александровичем. Мысли его сделались еще спутаннее, отяжелевшие веки смыкались непроизвольно.
Иван Александрович почувствовал себя маленьким жалким человечком, почти уродцем: не то у него горб, не то ноги кривые и короткие... Все смотрят на него с презрительной жалостью. Он сам чувствует свое ничтожество, чувствует, что он противен всем, и тем горше это сознание, что он любит одну замечательную в свете красавицу с пухлыми губками. Страдая от любви, он повсюду следует за красавицей, но та даже не замечает его. "Я умный, я хороший, я достоин вас, полюбите меня!" -- шепчет Иван Александрович. Красавица глядит на него и смеется. "Нет, я не в силах!-- восклицает Иван Александрович,-- я не могу больше жить! Отравлюсь!" Он идет в кабинет, берет банку с цианистым кали...