-- Эх, "обязанности"! Добрая половина этих обязанностей придумана нами самими, а если и не придумана, то раздута, утрирована. Все эти кодексы житейской морали смехотворны уже тем. что преблагополучно нарушаются на каждом шагу. И тогда возникают драмы и трагедии жизни, без которых, право, легко можно было бы обойтись...
-- И выходит, по-вашему, что будто все дозволено? -- улыбнулась она, и в её улыбке, как ему показалось, скользило что-то загадочное...
Щеки Евгении Павловны рдели, дыхание было стеснено, и её высокая, красивая грудь под белой кипенью кружев, подобно приливу морских волн, ритмически то поднималась, то опускалась.
III.
С момента, когда Евгения Павловна, поддерживаемая сильной рукой Балаева, по ступенькам пристани сошла на маленький, переполненные разодетой публикой, островной пароход, она как бы перестала следить за собою, контролировать свои поступки.
"Пусть! -- говорила она себе, -- пусть будет, что будет! Все равно ничего такого, особенного, не будет и не может быть... Балаев слишком порядочный человек, ничего лишнего себе не позволит, да и не посмеет, а все-таки это путешествие на острова, обед вдвоем, -- все это в своем роде пикантно!.. Узнает Петр Сергеевич? Ну, что же, если даже? Конечно, глупо было бы ему об этом говорить, но если кто-нибудь из знакомых увидит ее с Балаевым, тут еще нет ничего предосудительного... А между тем, это так забавно! Петр Сергеевич так занят, в особенности эту весну, что ни разу не подумал свезти ее куда-нибудь прокатиться... вот как теперь, например, на острова! Скучно! Вообще, мужа заела служба"...
Евгения Павловна подметила в Балаеве редкую черту: уменье смешить, и ей это нравилось.
На переполненном пароходе они едва нашли место и должны были сидеть, тесно прижавшись друг к другу, "как сельди в бочке" по выражению Балаева.
Поймав улыбку на её лице, Балаев тихонько, почти на ухо своей спутнице начал посмеиваться над пассажирами, а в особенности над шкипером парохода, -- мрачным финляндцем.
-- Смотрите! -- говорил Балаев, -- у него такое выражение лица, будто он готовится лишить себя жизни! Вот он сейчас скомандует в эту черную дыру: "садний кот", -- слыхали вы о таком животном кошачьей породы, -- а потом мрачно, категорически произнесет: "пирот!"... А вот вам два образчика контрастов, -- вон у того борта, -- видите? Загулявший приказчик, очевидно, основательно заглянувший в хозяйскую выручку, и рядом богобоязненная старушка, едущая куда-нибудь на дачу к внукам, и ежеминутно боящаяся, что вот-вот пароход наскочит на сваю, или столкнется с другим, и пойдет ко дну! Или, напр., чем не тип этот желчный чиновник, принужденный каждый день ездить со службы домой, голодный и озлобленный, смотрящий дикобразом в этом веселом обществе ищущих развлечений петроградцев! А вот вам и приключение!