У задремавшего приказчика котелок упал в воду. С испуганным видом, вытаращив глаза, приказчик чуть было не соскочил с парохода, -- потом успокоился, и, махнув рукой, произнес:
-- Наплевать! Пропадай моя телега, все четыре колеса!
На пароходе раздался взрыв хохота, и словно плотину прорвало, -- обычно безмолвная, скучная петроградская публика вдруг оживилась и повеселела.
Общее настроение сказалось и на Евгении Павловне, она быстро отогнала от себя тревожную мысль об ожидающих ее к обеду муже, о Лидочке...
"Пусть хоть один раз в жизни, один этот день я проведу, как мне, только мне хочется, без думы о своих обязанностях! -- рассуждала она, -- завтра же все войдет в свою колею, скучно и пресно все пойдет по-прежнему! А этот день, такой ясный, теплый, такой радостный, вероятно, навсегда останется в моей памяти!"
Пароход остановился у пристани. Часть публики сошла, а вместе с нею и Евгения Павловна с Балаевым, которого лакеи ресторана, как знакомого гостя, встретили глубокими поклонами.
-- Есть отдельный кабинет? -- спросил Балаев.
-- Есть! С окнами на Неву! -- подошел старший официант, -- благообразный старик в бакенбардах, -- может быть, в сад желаете?
-- Нет уж, лучше дайте нам на Неву!
Лакей провел их в довольно большую, богато и не без вкуса меблированную комнату с пианино, тремя своими окнами действительно выходившую на Неву, окаймленную в берегах рядами старых, дуплистых ив.