-- Убил? Зачем? Сережа, зачем ты ее убил? -- спросила мать.
-- Так! -- отвечал мальчик, подходя и становясь в колени матери.
-- Как это "так"? Бабочка тебе помешала или сделала больно? -- допрашивала мать.
-- Нет! Ну, что ты спрашиваешь?
Сережа глубже забрался в колени матери, запрокинул золотистую, кудрявую головку и любовно смотрел на мать голубыми, почти бирюзовыми глазами.
И вдруг, что-то острое кольнуло и заставило захолонуть сердце Евгении Павловны. Летний сад... Такое же солнце, и молодая зелень кругом. Лидуся протиснулась в колени, подняла лицо и смотрит на мать... не голубыми, нет, а нежными, карими глазками... А у этого голубые, весело искрящиеся, как у того, и волосы густые, ярко рыжие, отливающие золотом на солнце, -- как у того!
"Какие красивые волосы!"
Евгения Павловна сделала инстинктивное движение, -- обеспокоенный ребенок выбрался из колен матери и стоял, недоумевающе посматривая на нее.
И голос её дрожал, когда она спросила:
-- Зачем же ты убил?