-- А у стариков? У меня, например?
Сережа долго вглядывался в лицо Петра Сергеевича, и, наконец, отрицательно мотнул головой:
-- Ты не старик!
-- Спасибо! -- рассмеялся Петр Сергеевич, -- коли такой компетентный человек не признал меня стариком, -- значит я и вправду не старик, а только, вероятно, таким представляюсь, да?
Сережа утвердительно мотнул головой и безапелляционно вскарабкался на колени к отцу.
-- Право, Женя, он совсем не похож на Лидусю! -- говорил Петр Сергеевич, задумчиво разглаживая волосы сына, -- девица домовита, хозяйка и большой практик, а этот фантаст и эстет... Не правда ли?
Это было в один из тихих, семейных вечеров глубокой зимы, в уютном кабинете Петра Сергеевича. В трубе большого камина время от времени слышались протяжные глубокие вздохи зимнего ветра, за окном раздавались отдаленные, глухие раскаты саней по скованному двадцатиградусным морозом снегу, но в кабинете было тепло, уютно, и в этом уюте и тишине чувствовалось поэтическое веянье семейного счастья.
Но что-то тревожно болело и ныло в душе Евгении Павловны и не совсем тверд и ясен был её голос, когда она ответила:
-- Да, это правда, хотя я думаю, что в возрасте Сергея все дети таковы! Лидуся старше...
-- Положим, но и в его возрасте она не была такою!.. Повторяю: девица практическая! Что смотришь на меня, Лидочка? Поди-ка, взгляни, может что нужно по хозяйству! Ты, ведь, у нас хозяйка!