Девочка охотно спрыгнула с дивана, на котором сидела рядом с матерью, и скрылась за дверью.
"Зачем он ее услал? -- мелькнула в голове Евгении Павловны тревожная мысль, -- объяснение? Но, ведь, это вздор, чепуха, плод расстроенного воображения! Ведь, никакого повода, ничего, что бы могло вызвать! Потом столько лет... И тот не является!.. И почему это взбрело мне в голову?
Петр Сергеевич по-прежнему задумчиво-тихо разглаживал волосы сидевшего на коленях Сережи.
"Какие красивые волосы!"
Послышалось ли ей это, или муж произнес, или она сама, внутри себя, в душе, произнесла эти, ставшие для неё роковыми, слова?
Что-то таинственное, фатальное, что-то непостижимое и вместе ужасное совершается иногда в природе вещей. Чего-то ждешь, чего-то опасаешься, и настойчивым, упорным ожиданием этого чего-то как бы гипнотически внушаешь мысль об этом же самом другому, и вот, вот сейчас...
-- А что это Балаев исчез с горизонта?
Как заколдованная, в состоянии полной бессознательности она подняла на него глаза и автоматично произнесла:
-- Балаев? В газетах сообщали, что он, кажется, заграницей!
-- Ну, что ему там делать теперь! Я слышал, или читал, не помню уж, что он давно вернулся, вот только не знаю: в Москве ли он, или тут... Ну, иди к няне! Ты, кажется, уже носом клюешь! -- обратился он к сыну, спуская его с колен, -- ступай-ка, ступай!