Красивое лицо художника просияло, он подал руку, и они пошли, оба молодые и стройные, она в своем белоснежном газовом платье, воздушная, как видение, как мечта, он в черном фраке, рельефно обрисовывавшем крепкую, мускулистую фигуру...
Одновременно с концертом в большой актовой зале происходил концерт в бесконечно длинной чертежной института. Здесь повторялись номера, исполненные в большой заде, и кроме того читались литературные произведения. Публика здесь была проще, демократичнее, но зато и менее сдержанная, более шумливая, заглушавшая чтение.
-- Не хотите ли зайти сюда послушать? -- предложил Зерницын.
-- Нет, нет, я задыхаюсь от жары! -- воскликнула Зиночка. Я бы чего-нибудь выпила!
Зерницын велел подать лимонаду. Они сидели теперь в небольшом, полутемном помещении, изображавшем внутренность завода с моделью паровоза в одном углу. Сверху падал красный свет, придававший фантастический колорит лицам молодых людей. Они сидели рядом на большом диване, и кроме них в этой комнате не было никого.
-- Ну, что ваше общество суфражисток? -- спросил чуть-чуть улыбаясь Зерницын.
-- Вы изволите насмехаться, и я вам не стану отвечать!
-- Что вы, Бог с вами, Зинаида Аполлоновна! -- воскликнул Зерницын, -- это уже у меня такая физиономия, все кажется, будто я посмеиваюсь, а я и не думаю. Уж я не от первой вас слышу такое замечание!
-- Ну, хорошо, если вы это серьезно, то я могу нам сообщить, что наше общество процветает!
-- Вот как!