-- Наконец-то добрались, пожалуйте!
Зиночка протянула ему узкую ручку в лайковой перчатке, и легкое пожатие ее вознаградило беднягу за все его страдания.
Огромная белая зала, освещенная тремя гигантскими люстрами, была переполнена изящной публикой, среди которой преобладала молодежь. И несмотря на то, что в момент прихода Зиночки на эстраде исполнялось solo на виолончели, исполнитель был любимый публикой, знаменитый виолончелист, и публика слушала игру со вниманием, незначительное переданное друг другу шепотом замечание в массе производило впечатление жужжания в пчелином улье. Публика непременно задыхалась бы даже в этой громадной зале, если бы не пришел на помощь поставленный в углу в виде ветреной мельницы, огромный возобновитель воздуха. Зиночка прошла по ковровой дорожке среднего прохода, села в свое кресло, второе с краю, третьего ряда.
Проходя, она увидела в четвертом ряду характерную, красивую голову Зерницына, он тоже увидел ее, и они на расстоянии обменялись взглядом.
"Я вас вижу и благодарю за сдержанное вами слово!" -- говорил взгляд Зерницына, а Зиночка отвечала ему: "Видите -- я приехала, и это нужно ценить!"
В антракте Зерницын подошел к Зиночке.
-- Какая масса публики! -- сказал он.
-- Да, я предчувствую, что будет очень весело, -- отвечала Зиночка,
-- Мазурка моя, конечно?
-- Да, если хотите не одна мазурка, я совсем не вижу знакомых!