III.
Несносный жених, всюду, как тень, следовавший за Зиночкой, чутьем узнававший, куда она собиралась ехать, на этот раз был обманут, что еще более возбуждало в Зиночке интерес к сегодняшнему балу.
Часы мелодично отчеканили девять, и Зиночка в опушенной горностаем sortie de bal вышла в переднюю, где Аннушка ожидала ее с меховой накидкой. Был чудный вечер с легким морозцем, подковавшим растаявший снег и лужи мостовой. На темно-синем небе сверкали звезды и в ночном морозном воздухе слышалось близкое веяние весны.
Зиночка полной грудью вдохнула этот воздух, и он бодрящей волною пробежал по всему организму.
"Как хороша жизнь! Как счастливо, хорошо чувствуешь себя, когда здоров!" -- подумалось Зиночке, когда садилась в каретку.
Ей вспомнилось вчерашнее заседание суфражисток и чем-то тяжелым, нудным и грубым повеяло в душе... "Борьба хороша и почтенна, конечно, -- думалось ей, -- но жизнь с ее радостями выше всего! Нужно быть Кормовой, чтобы отдать, всю без остатка отдать себя на служение, и тем не менее... как это смешно... Кормова не имеет почти никакого успеха, а меня чуть не на руках носят! Право, смешно!"
Второй и третий этажи громадного Технологического института были залиты огнями. У главного подъезда стояла смешанная куча экипажей, которую едва успевала разгонять полиция, так как беспрестанно подъезжали новые и новые. У самого подъезда публика стояла сплошной толпой, затрудняя приехавшим доступ вовнутрь. Весь институт был окружен внушительным отрядом пешей и конной полиции. Вестибюль был переполнен верхним платьем гостей, и живая гирлянда студенческих мундиров, тужурок, черных фраков, хорошеньких женских лиц в белых газовых платьях, с прикрепленными к ним живыми цветами, шумно волнуясь, переговариваясь, обмениваясь шутками и остротами, поднималась по широкой, декорированной красным сукном и зеленью лестнице. Огромные драпировки из красной тяжелой материи скрывали боковые входы, охраняемые студентами с распорядительскими значками. Оттуда вырывались красивые звуки мощного баритона и звуки аккомпанемента.
Студенты распорядители с тревожными, взволнованными лицами бегали по лестнице, отбирали билеты, указывали на вход в залу, другие, свежие с морозного воздуха, приехавшие с исполнительницами, озабоченно проталкивались через толпу, очищая проход артистке, закутанной в капюшон до такой степени, что были видны только одни глаза.
Зиночке долго пришлось бы стоять внизу лестницы, если бы не знакомый студент, довольно решительный малый, обладавший достаточной шириной плеч и самоотверженно взявшийся проводить барышню в залу...
И он геройски исполнил свою миссию до конца, хотя, когда довел Зиночку до входа в залу, то уже с обильной испариною на лбу и помутневшими глазами упавшим, слабым голосом, тяжело вздохнув, сказал спутнице, у которой чуть-чуть пострадал край прически: