Эти пьесы, равно какъ и та, которую я написалъ Языкову -- для тебя и для твоихъ. Не показывай и не давай ихъ постороннимъ. Обнимаю тебя отъ всей души.-- Е, Боратынскій.
14.
(21-го сентября 1831).
Отвѣчаю разомъ на два твои письма, милый Кирѣевскій, потому что они пришли въ одно время. Не дивись этому: московская почта приходитъ въ Казань два раза въ недѣлю, а мы изъ своей деревни посылаемъ въ городъ только разъ. Благодарю тебя за хлопоты о "Наложницѣ". Авось разойдется зимою. Впрочемъ успѣхъ и неуспѣхъ ея для меня теперь равнодушенъ. Я какъ-то остылъ къ ея участи. Ты меня истинно обрадовалъ намѣреніемъ издавать журналъ. Боюсь только, чтобы оно не было однимъ изъ тысячи нашихъ плановъ, которые остались -- планами. Ежели дѣло дойдетъ до дѣла, то я -- непремѣнный и усердный твой сотрудникъ, тѣмъ болѣе, что все меня клонитъ къ прозѣ. Надѣюсь въ годъ доставить тебѣ двѣ-три повѣсти и помогать тебѣ живо вести полемику. Критикъ на "Наложницу" я не читалъ: я не получаю журналовъ. Ежели бъ ты могъ мнѣ прислать No Телескопа, въ которомъ напечатано возраженіе на мое предисловіе, я бы непремѣнно отвѣчалъ, и отвѣчалъ дѣльно и обширно. Я еще болѣе обдумалъ мой предметъ со времени выхода въ свѣтъ "Наложницы", обдумалъ со всѣми вопросами, къ нему прикосновенными, и надѣюсь разрѣшить ихъ, ни въ чемъ не противорѣча первымъ моимъ положеніямъ. Статья моя пригодилась бы для твоего журнала. Я сберегу тебѣ твой No Телескопа и перешлю обратно, какъ скоро статья моя будетъ готова. Ты напрасно почитаешъ меня неумолимымъ критикомъ Руссо; напротивъ, онъ совершенно увлекъ меня. Въ "Элоизѣ" я критикую только романъ, такъ же, какъ можно критиковать созданіе поэмъ Байрона. Когда-то сравнивали Байрона съ Руссо, и это сравненіе я нахожу весьма справедливымъ. Въ твореніяхъ того и другого не должно искать независимой фантазіи, а только выраженія ихъ индивидуальности. Оба -- поэты самости; но Байронъ безусловно предается думѣ о себѣ самомъ; Руссо, рожденный съ душою болѣе разборчивою, имѣетъ нужду себя обманывать: онъ морализируетъ, и въ своей морали выражаетъ требованія души своей, мнительной и нѣжной. Въ "Элоизѣ" желаніе показать возвышенное понятіе свое о нравственномъ совершенствѣ человѣка, блистательно разрѣшить нѣкоторыя трудныя задачи совѣсти, безпрестанно заставляетъ его забывать драматическую правдоподобность. Любовь по природѣ своей -- чувство исключительное, не терпящее никакой совмѣстности, оттого-то "Элоиза", въ которой Руссо чаще предается вдохновенію нравоучительному, нежели страстному, производитъ такое странное, неудовлетворительное впечатлѣніе. Мы видимъ въ "Confessions", что любовь къ m-me Houdetot внушила ему "Элоизу"; но по тому несоразмѣрному участку, который занимаетъ въ ней мораль и философія (кровная собственность Руссо), мы чувствуемъ, что идеалъ любовницы Saint-Lambert всегда уступалъ въ его воображеніи идеалу Жакъ-Жака. Въ составѣ души Руссо еще болѣе, нежели въ составѣ его романа, находятся недостатки послѣдняго. "Элоиза" мнѣ правится менѣе другихъ произведеній Руссо. Романъ, я стою въ томъ, твореніе, совершенно противорѣчащее его генію. Въ то время, какъ въ "Элоизѣ" меня сердитъ каждая страница, когда мнѣ досаждаютъ даже красоты ея, всѣ другія его произведенія увлекаютъ меня неодолимо. Теплота его слова проникаетъ мою душу, искренняя любовь къ добру меня трогаетъ, раздражительная чувствительность сообщается моему сердцу. Видишь, какъ я съ тобою заболтался. Жена моя, которая тебя очень любитъ, тебѣ кланяется. Обнимаю тебя.-- Е. Боратынскій.
15.
(8-го октября 1831).
Спасибо тебѣ за стихи Пушкина и Жуковскаго. Я хотѣлъ было ихъ выписать, но ты меня предупредилъ. Стихи Жуковскаго читалъ я безъ подписи въ С ѣ верной Пчел ѣ и никакъ не могъ угадать автора. Необыкновенныя риѳмы и примѣтная твердость слога меня поразили, но фамиліарный тонъ удалилъ всякую мысль о Жуковскомъ. Первое стихотвореніе Пушкина мнѣ болѣе правится, нежели второе. Въ немъ сказано дѣло и указана настоящая точка, съ которой должно смотрѣть на нашу войну съ Польшей. Ты подчеркнулъ стихъ: Стальной щетиною сверкая. Ты, вѣроятно, находишь его слишкомъ изысканнымъ. Можетъ быть, ты правъ, однако онъ силенъ и живописенъ. Я уже отвѣчалъ тебѣ о журналѣ. Принимайся съ Богомъ за дѣло. Что касается до названія, мнѣ кажется всего лучше выбрать такое, которое бы ровно ничего не значило и не показывало бы никакихъ притязаній. Европеецъ, вовсе не понятый публикой, будетъ понятъ журналистами въ обидномъ смыслѣ; а зачѣмъ вооружать ихъ прежде времени? Нельзя ли назвать журналъ С ѣ вернымъ В ѣ стникомъ, Оріономъ или своенравно, но вмѣстѣ незначительно, вродѣ Nain jaune, издаваемаго при Людовикѣ XVIII наполеонистами? Ты слишкомъ много на меня надѣешься, и я сомнѣваюсь, исполню ли я половину твоихъ надеждъ. Могу тебя увѣрить въ одномъ: въ усердіи. Твой журналъ очень возбуждаетъ меня къ дѣятельности. Я написалъ еще нѣсколько мелкихъ стихотворныхъ пьесъ, кромѣ тѣхъ, которыя тебѣ послалъ. Теперь пишу небольшую драму, первый мой опытъ въ этомъ родѣ, которая какъ ни будетъ плоха, во все годится для журнала. Вѣроятно, я ее кончу на этой недѣлѣ и пришлю тебѣ. Не говори о ней никому, но прочти и скажи мнѣ свое мнѣніе. Въ журналѣ я помѣщу ее безъ имени. Не говорю тебѣ о дальнѣйшихъ моихъ замыслахъ изъ суевѣрія. Никогда того не пишешь, чѣмъ заранѣе похвастаешь. Мнѣ очень любопытно знать, что ты скажешь о романахъ Загоскина. Всѣ его сочиненія вмѣстѣ показываютъ дарованіе и глупость. Загоскинъ -- отмѣнно любопытное психологическое явленіе. Пришли мнѣ статью твою, какъ напишешь. Настоящимъ образомъ я помогать тебѣ буду, когда ворочусь въ Москву. Я долженъ писать къ спѣху, чтобы писать много. Мнѣ нужно предаваться журнализму, какъ разговору, со всею живостью вопросовъ и отвѣтовъ, а не то я слишкомъ самъ къ себѣ требователенъ, и эта требовательность часто охлаждаетъ меня и къ хорошимъ моимъ мыслямъ. Между тѣмъ все, что удастся мнѣ написать въ моемъ уединеніи, будетъ принадлежать твоему журналу. Прощай, кланяйся твоимъ.-- Е. Боратынскій.
Скажи Языкову, что на него сердится Розенъ за то, что онъ не только не прислалъ ему стиховъ прошлаго года, но даже не отвѣчалъ на письмо. Онъ жалуется на это очень и даже трогательно.
16.
(1831).