-- Пари было бы вами выиграно, -- сказал он серьезно.
-- Черт возьми! -- продолжал я. -- Я был в этом уверен! Для такого человека, как вы, и притом в захолустном городе, где вы были, наверное, не больше десяти раз со дня вашего назначения... Вы, вероятно, осаждали или взяли приступом какую-нибудь женщину. Об этом и напоминает вам странно блистающее в ночном мраке окно, привлекающее ваше внимание.
-- Я никого не осаждал... во всяком случае, согласно правилам военной тактики, -- ответил он по-прежнему очень серьезно; впрочем, ему часто случалось шутить, сохраняя при этом невозмутимо спокойный вид. -- Кроме того, нельзя назвать осадой, если сдаются слишком быстро. Да я и не способен был в то время, как я вам уже говорил, взять женщину приступом или каким-нибудь другим способом. Ввиду этого можно сказать, что не женщина была взята в плен, а я сам.
Я поклонился ему; не знаю, заметил ли он в темноте мой поклон.
-- Берг-он-Зоом был взят, -- сказал я ему.
-- И семнадцатилетние подпоручики, -- прибавил он, -- по большей части не Берг-он-Зоомы мудрости и неприступности!
-- Таким образом, -- продолжал я весело, -- это история жены или дочери Пентефрия...
-- Дочери... -- прервал он меня с комически-благодушным видом.
-- Способной заткнуть за пояс всех остальных! Но только в данном случае Иосиф был военным и не обратился в бегство...
-- Наоборот, он обратился в бегство, -- прибавил он хладнокровно. -- Но это случилось позже. И как он испугался!!! Пережитый мной страх уяснил мне значение слов маршала Нея: "Хотел бы я знать, какой такой чертов сын может похвастаться, что он никогда не боялся!" Я слышал эту фразу собственными ушами, и мысль, что ее мог произнести такой человек, -- сознаюсь чистосердечно -- успокоила мою совесть!