-- Двѣнадцать лѣтъ!-- горестно воскликнулъ Георгъ.-- Уже двѣнадцать! Ахъ, Ирена, живешь и какъ будто не замѣчаешь, что старѣешь, когда случится оглянуться на свою жизнь, тогда пугаешься всякаго молодого существа, которое помнилъ совсѣмъ безпомощнымъ ребенкомъ, а теперь вдругъ является передъ тобой разумнымъ и взрослымъ человѣкомъ. Ну, что-жъ, пусть Луиза придетъ ко мнѣ.
На другой же день Луиза Хеймъ явилась къ нему. Это была тоненькая дѣвочка съ нѣжнымъ цвѣтомъ лица и пышными черными волосами, вившимися надъ красивымъ чистымъ лбомъ, какъ у Гиммельмейера. И съ его глазами, съ его голубыми, смѣющимися, счастливыми и ясными глазами! Только на обрамленномъ темными кудрями дѣвичьемъ лицѣ они сіяли еще яснѣе и довѣрчивѣе. У Гиммельмейера они смѣялись, у нея:-- чуть не пѣли отъ счастья.
Георгъ долго болталъ съ веселой дѣвочкой, умѣвшей такъ заразительно смѣяться. "Почему я никогда еще не встрѣчалъ дѣйствительно веселой женщины,-- думалъ онъ.-- Должно быть, такая женщина -- величайшее счастье на землѣ. Или истинная веселость дана только дѣтямъ? Даже моя жена только спокойна и ровна. Но такой веселости, такой радостности нѣтъ и въ ней".
Луиза прилежно занималась и имѣла только одинъ недостатокъ, доставлявшій иногда Георгу тяжелыя минуты угрызеній совѣсти. При всякомъ удобномъ случаѣ она заставляла его жертвовать на нѣмецкій школьный союзъ.
-- Откуда это у тебя?-- спрашивалъ онъ, наполовину весело, наполовину въ тягостномъ волненіи, потому что ея просьбы напоминали ему о горькомъ страданіи его собственной юности. Откуда это у тебя, дитя? Вѣдь ты даже никогда не видала, какъ живется тамъ, на границѣ.
-- А вашъ концертъ въ Цилли, который вы устраивали въ пользу нѣмецкихъ школъ? Развѣ вы забыли? Мама мнѣ все разсказала. И она разсказала мнѣ, какъ словинцы били ея учениковъ, когда они въ лѣсу пѣли нѣмецкія пѣсни. Вы думаете, я ничего не знаю? Нѣтъ, я помню все, что мнѣ разсказывала мама.
Георгъ сталъ задумываться. Тоска по родинѣ никогда не утихала въ немъ вполнѣ. Теперь, подъ вліяніемъ словъ Луизы, онъ стремился уѣхать на свой солнечный, благодатный югъ. Но школа удерживала его. Кромѣ того, Анжелика ожидала ребенка, а онъ слишкомъ любилъ ее, чтобы покинуть одну въ такіе трудные для нея дни.
Но свѣтозарный югъ, который онъ такъ любилъ, что даже бѣжалъ прочь, лишь бы не видѣть его страданій, манилъ и призывалъ его тысячами голосовъ. Неужели онъ не можетъ какъ-нибудь помочь своей странѣ? Въ то время какъ разъ затѣвалась постройка крупныхъ желѣзнодорожныхъ линій черезъ славянскія земли къ морю. Если проектъ этотъ осуществится, его милая Штирія останется уже совсѣмъ въ сторонѣ и будетъ отрѣзана отъ общенія съ міромъ. Что сдѣлать, чтобы заставить нѣмцевъ посѣтить эту чудную страну, а еще лучше, поселиться среди ея благословенныхъ холмовъ? Почему никакой знаменитый врачъ не построитъ тамъ санаторій? И не въ видѣ грандіознаго учрежденія, нѣтъ, а просто маленькіе уютные домики, разбросанные среди рощъ и виноградниковъ.
Что, если онъ, такъ хорошо знающій эту страну, напишетъ о ней книгу, путеводитель? Теперь вѣдь всѣ интересуются новыми мѣстами.
И онъ написалъ эту книгу, въ которой излилъ свою любовь и тревогу за родной народъ. Онъ озаглавилъ ее "Календарь Вендовъ" и главамъ далъ названіе по мѣсяцамъ. Каждая глаза была проникнута особымъ настроеніемъ, въ каждой выводились нѣмецкіе люди и ихъ судьбы, и въ каждой угнетенная нѣмецкая душа скорбно плакала о прекрасной странѣ, откуда ее изгоняли. Со всѣхъ страницъ этой удивительной книга дышали любовь и печаль, трогательная красота и яркая поэзія, и всѣ онѣ были пропитаны живымъ ароматомъ этой единственной въ мірѣ, чудесной страны.