Луиза подошла только послѣ того, какъ оба друга крѣпко обнялись, и радостно заглянула въ глаза своему бывшему учителю.
Она выросла и стала совсѣмъ красавицей. Ея тихая походка, черты лица, руки, волосы, даже мелкія, золотистыя веснушки вокругъ носа, вызвали въ Георгѣ болѣзненное воспоминаніе о Бабеттѣ Тавернари. Разница была только въ контрастѣ изсиня черныхъ пышныхъ волосъ и свѣтлыхъ голубыхъ глазъ.
А она смотрѣла на него, такого гибкаго и молодого, хотя и онъ тоже уже перешагнулъ за сорокъ, и едва рѣшилась протянуть ему руку, которую онъ слабо пожалъ.
XI.
И потянулись недѣли, полныя невыразимаго счастья и невыразимой печали. Даже обыденная жизнь въ томъ благословенномъ привольѣ кажется неземной, и люди какъ бы не живутъ, а грезятъ. А тутъ, къ человѣку, считавшему, что вихрь и терзанія любви остались уже далеко позади, въ истокахъ его жизненной рѣки, явилась дѣвушка, словно созданная именно для него. Въ ней было все, что не хватало ему въ тѣхъ, кого онъ любилъ въ юности. Къ сходству ея съ Бабеттой прибавлялась и поэтическая исторія ея происхожденія, трогательная прелесть и любовь ея скромной матери и божественная безпечность веселаго музыканта, скрасившаго его тяжелые молодые годы.
Точно самыя дорогія воспоминанія его облеклись плотью и кровью и вступили въ его жизнь.
И онъ далъ этой дѣвушкѣ то, что дала жизнь ему самому, и надъ чѣмъ никогда не задумывался даже ея отецъ, недостаточно для этого глубокій. Онъ далъ ей то, о чемъ не могъ сказать Бабеттѣ въ ту пору еще смутныхъ своихъ предчувствій: отраду познанія міровой души. Онъ далъ ей свою религію, которая,-- онъ былъ увѣренъ,-- со временемъ, когда земля сдѣлается обителью священнаго мира людей, будетъ религіей народовъ.
Онъ вселилъ въ нее самозабвенную, упоительную любовь къ смѣнѣ и постоянному созиданію природы во всѣхъ чудесныхъ ея проявленіяхъ. Разсказалъ о единствѣ между жаждой жизни и жаждой смерти, вѣдомой древнему Египту. Разсказалъ о величавой созерцательности индусовъ, и о трепетѣ великаго Пана, убитаго извращеннымъ христіанствомъ. И надъ всѣми ученіями и вѣрованіями человѣчества воздвигъ онъ завѣтъ кроткой всеобъемлющей любви Христовой.
Но въ то время, какъ онъ старался перелить въ ея душу то, что подарило ему душевный миръ,-- свое благоговѣйное и всеобъединяющее представленіе о Богѣ,-- въ сердце его закралась любовь къ восторженно внимавшей его рѣчамъ дѣвушкѣ-ребенку.
-----