Онъ не. шевельнулся, и не поцѣловалъ ее.
Голоса, сборщиковъ стали слышнѣе. Они поднялись и встали рядомъ, тѣсно обнявшись, словно два сросшихся ствола въ лѣсу.
-- О, какъ мнѣ больно и сладко,-- простоналъ онъ хриплымъ, пересохшимъ голосомъ.
-- Милый, милый, зачѣмъ ты страдаешь? Возьми меня! Что я такое? Дитя минутнаго увлеченія, ты не отнимешь ничего ни у меня, и ни у кого другого. Я не выйду замужъ, я буду принадлежать только наукѣ и тебѣ, когда ты позовешь меня. Жена останется съ тобою, я буду пріѣзжать лишь изрѣдка, и ты будешь дарить мнѣ только тѣ поцѣлуи, которые не нужны ей.
Веселый, пестрый рой сборщиковъ обогнулъ вершину холма и медленно приближался къ нимъ. Они прошли дальше и опять принялись собирать виноградъ.
Георгъ задыхался отъ волненія.
-- Ты откроешь мнѣ сегодня ночью свою дверь?-- едва выговорилъ онъ.
-- Да, да,-- сказала она и чуть не упала отъ страха и счастья.
Огромный деревянный желобъ трещалъ подъ тяжестью прессовальнаго камня, и, журча, стекали струи душистаго винограднаго сока. Георгъ приказалъ принести стакановъ и наполнилъ ихъ ароматной янтарной влагой.
Воздухъ весь былъ напоенъ кисло-сладкими испареніями, туманившими голову.