Но мальчикъ молчалъ, и мать, погруженная въ свои грустныя вдовьи думы, забыла о немъ. Наступило долгое молчаніе. Потомъ мальчикъ вдругъ сказалъ:
-- Начинаются новыя времена.
Мать взглянула на него съ изумленіемъ и, глубоко вздохнувъ, проговорила:
-- Да, правда, милый. Правда. Но кто научилъ тебя думать о такихъ вещахъ?
И ее охватило сладкое и боязливое волненіе при мысли о томъ, что въ мальчикѣ таится, можетъ быть, что-нибудь великое. Она отбросила работу, прижала къ себѣ и поцѣловала кудрявую бѣлокурую головку, всматриваясь въ блестящіе голубые глазенки и ища въ нихъ отблеска генія, но не нашла ничего, кромѣ прелестнаго задорнаго дѣтскаго личика, и стала осыпать его поцѣлуями, пока онъ не вырвался.
-- Можетъ быть, я тебя еще въ нынѣшнемъ году отдамъ въ школу,-- сказала она.
-- Ахъ, да, да, мамочка,-- радостно воскликнулъ онъ и запрыгалъ на одной ножкѣ по комнатѣ.
-- Тише, не шуми,-- остановила мать.-- Всѣ уже спятъ. Да и тебѣ давно пора. Пойдемъ скорѣе, дорогой мой.
И она уложила его въ постель.
-----