Теперь жизнь принадлежала ему!
IV.
Впослѣдствіи Георгъ съ удовольствіемъ вспоминалъ о времени своей солдатчины. Онъ попалъ къ капитану, который быстро распозналъ въ юношѣ хорошее происхожденіе, стремленіе къ знанію, способности и веселый нравъ, и, надѣясь сдѣлать изъ него хорошаго унтеръ-офицера, старался облегчить ему службу. Для Георга, котораго глубокое ощущеніе счастья постоянно погружало въ мечтательную задумчивость, даже краткія передышки во время полкового ученія являлись дарами неба. Стояла дивная, солнечная и свѣжая южная осень, съ холодными ночами и невыразимо мягкими и ясными днями; лѣса и виноградники одѣлись въ яркіе цвѣта, подобныхъ которымъ не найти нигдѣ въ Европѣ, и которые встрѣчаются развѣ только кое-гдѣ на Канадскихъ озерахъ. Мрачный и пустынный на западѣ Бахерскій хребетъ стекаетъ здѣсь, возлѣ Пикерна и Лембаха, и къ юго-востоку цѣлыми каскадами поросшихъ лозами террасъ къ долинѣ, и, какъ вездѣ, гдѣ небо какъ будто особенно ласкаетъ штирскую землю, въ области вендовъ выросли уютные нѣмецкіе поселки. Лѣса здѣсь прекраснѣе и менѣе расхищены, чѣмъ въ западной суровой сторонѣ лѣсопиленъ. Орѣшникъ, каштаны, дикая вишня и буки наперерывъ тянутся къ небу между высокими, угрюмыми соснами. Горные склоны горѣли золотымъ пламенемъ; священныя смертельныя раны божественной природы сіяли просвѣтленнымъ багрянцемъ; въ неописуемой красотѣ кровянѣли лѣса и горы, а равнина тонула въ серебристой дымкѣ. Когда на учебной площади наступалъ минутный перерывъ въ занятіяхъ, Георгъ впивалъ такую упоительную красоту, что отъ волненія у него выступали слезы.
"Старое мѣсто" -- называлъ народъ удивительно ровную площадь, на которой по короткой степной травѣ перекрещивались чудеснѣйшія каштановыя аллеи. Онѣ вели во всѣ стороны; но самыми красивыми и таинственными были аллеи, направляющіяся къ замку епископа и къ "дому на Бахерѣ". Тамъ, у горнаго склона, гдѣ изъ земли выпираетъ древняя стѣна, гдѣ грозовые лнени обнажаютъ золотисто-радужные сосуды, гдѣ крестьяне таинственно шепчутся о зарытыхъ сокровищахъ, и гдѣ вся болотистая низина полна высокихъ доисторическихъ могильныхъ кургановъ, несомнѣнно находился древній городъ, римская колонія, а, можетъ быть, и еще болѣе древнее кельтическое поселеніе. Должно быть, въ курганахъ погребены могучіе герои, потому что нѣкоторые изъ нихъ, заросшіе цѣлыми рощицами, выше иныхъ крестьянскихъ домовъ. Тамъ покоится и грезитъ еще не изслѣдованная сѣдая старина. Какъ знать, что таятъ еще эти кудрявые курганы?
Страна была полна тайнъ, полна загадочнаго трепета невѣдомыхъ вѣковъ, и Георгъ былъ счастливъ.
Къ Рождеству онъ получилъ первую звѣздочку и поступилъ писаремъ въ канцелярію своего капитана. Ему дали отдѣльную комнату; но зима и вынужденное сидѣнье въ комнатѣ нѣсколько тяготили его. По счастью, стойкій и дѣятельный Тосъ, отбывавшій службу, въ томъ же гарнизонѣ, попалъ въ одинъ съ нимъ батальонъ. Его опредѣлили въ ружейную мастерскую, и, такимъ образомъ, они часто бывали свободны въ то время, какъ ихъ товарищи уходили на ученье. Георгъ читалъ своему другу, дѣлился съ нимъ всѣми сокровищами, извлекаемыми изъ книгъ, и разсказалъ о своей растительной, полубезсознательной жизни въ горномъ лѣсу, вплоть до великаго дня пробужденія, когда онъ, точно гонимый инстинктомъ, прошелъ длинный путь къ любимой дѣвушкѣ. И какъ она легко и быстро, словно незначительную вещь, отдала ему свою красоту и осчастливила свыше всякой мѣры своей веселостью, умомъ, добротой, наивностью и дивными фантастическими разсказами.
Простодушному Тосу очень понравились удивительные разсказы славянской дѣвушки, а еще больше смиреніе, любовь и вѣра, съ которой это дитя природы привязалось къ Георгу, и, особенно, ея веселость. "Это величайшее благословеніе, которое женщина можетъ принести мужчинѣ", говорилъ онъ и просилъ Георга показать ему дѣвушку. Молчаливый труженикъ по однимъ разсказамъ влюбился въ пріятельницу своего друга.
Недолго простояла зима, и скоро вновь подулъ милый, мягкій южный вѣтерокъ-искуситель! Въ день именинъ Доротеи, въ самыхъ первыхъ числахъ февраля, Георгъ принесъ ей примулъ, распустившихся уже на солнечныхъ склонахъ между виноградниками, и это показалось имъ важнымъ событіемъ: въ такую пору для Доротеи уже расцвѣли примулы!
Дѣвушка была печальна, грустно отвѣчала на его ласки и вдругъ отвернулась, потому что на глазахъ у нея выступили горькія слезы.
Долго она не хотѣла ничего говорить, потомъ разсказала, что старая гадалка "баба Горица" нагадала ей, что у нея есть возлюбленный, который созданъ не такъ, какъ другіе люди. Онъ спалъ семь лѣтъ, будетъ странствовать еще семь лѣтъ, будетъ воевать, страдать и причинитъ горе не одной дѣвушкѣ. Она же сама выйдетъ замужъ за другого. Тутъ Доротея неудержимо разрыдалась, и Георгъ не могъ ее успокоить. Въ это время мать ея крикнула изъ кухни: