О предложеніи Гиммельмейра никто, конечно, не думалъ, но споръ все-таки прекратился. Завязался веселый разговоръ, никто не занимался поученіями, малѣйшая шутка вызывала смѣхъ.
Ужинъ благополучно закончился, а когда затѣмъ оказалось, что сербъ и каноникъ играютъ на віолончели и на контрабасѣ, а Георгъ и Гиммедьмейеръ на скрипкѣ, Тавернари сѣлъ за рояль, а профессоръ и остальные трое гостей, тонкіе знатоки и цѣнители всѣхъ успокоительныхъ благъ отбурлившей жизни, съ наслажденіемъ слушали ихъ игру, какъ дѣти, объединенныя любовью общей матери.
Георгъ все время прислушивался къ одухотворенному и плѣнительному смычку Гиммельмейера. Передъ нимъ былъ уже не легкомысленный жуиръ, а посланецъ беззаботной, веселой олимпійской жизни! Георгъ рѣшилъ стать ученикомъ Гиммельмейера во всемъ. Струя жизнерадостности и, вмѣстѣ съ тѣмъ, искренняго чувства изливалась отъ этого человѣка, скрипка котораго оживляла и возбуждала, какъ доселѣ ни одинъ звукъ, слышанный Георгомъ, послѣ той глубокой и призывно-страстной пѣсни южнаго вѣтра въ застывшемъ Бахерскомъ лѣсу, заставившей его неутомимо читать и учиться.
Теперь должно было начаться чтеніе и перелистываніе книги жизни!
-----
Въ тотъ вечеръ Георгъ и Гиммельмейеръ вышли вмѣстѣ и отправились въ большой паркъ, который въ Грацѣ лучше всего прочаго города съ его каменными и кирпичными зданіями.
Гиммельмейеръ былъ, какъ дитя. Онъ остановился возлѣ розоваго куста, на которомъ огромная и единственная бѣлая роза въ блѣдномъ трепетѣ томно отдавалась ласкѣ луннаго луча.
-- Взгляните на эту душу, поющую свою элегію ночи,-- сказалъ Гиммельмейеръ.-- Какая литургія!
-- Пріятное зрѣлище послѣ такого вечера, какъ сегодняшній,-- съ улыбкой сказалъ Георгъ.-- Мы, люди, должны бы быть, какъ лепестки, соединенные въ одномъ цвѣткѣ, чтобы вмѣстѣ впивать свѣтъ или вслушиваться въ дыханіе ночи, а мы, вмѣсто этого, пожираемъ другъ друга. Или другъ на друга лаемъ, что еще смѣшнѣе.
-- Ага,-- усмѣхнулся Гиммельмейеръ,-- такъ сегодняшній вечеръ все еще сидитъ у васъ въ крови? А все-таки вы тоже невѣжливо отвѣтили сербу. Послушайте, я думаю, что нѣмцы еще долго могутъ не вѣрить въ знаменитое пророчество: настоящее принадлежитъ германцамъ, а будущее славянамъ. Почему? Да потому, что они сами еще варвары. Доказательство? Имъ не достаетъ учтивости, легкаго и изящнаго навыка къ формамъ общежитія, умѣнія дружелюбно цѣнить ближняго... Когда-то пріобрѣтемъ мы эту видимую печать всякой культуры?