-- Отчего вы не пошли со мной, Георгъ? Я былъ у маленькаго ручейка и видѣлъ желтые цвѣты, носящіе ваше имя. Нашелъ римскій валъ изъ временъ древней Флавіи Сольва. Тамъ очень хорошо.
-- А здѣсь было нехорошо,-- вздохнулъ Георгъ.-- Впрочемъ, нѣтъ, и здѣсь было красиво. Только отъ этой красоты сердце обливалось кровью.
-- Пойдемте,-- сказалъ Гиммельмейеръ.-- Большинство людей на знаетъ такихъ минуть. Для нихъ это не переживаніе, не дѣйствіе. И все-таки, вы увидите: незабвеннымъ въ жизни остаются только эти минуты. Пережитое томленіе, греза, вздохъ, взглядъ на прелестную картину утраченнаго счастья, такая вотъ образная, осязательная отрада и тихое отреченіе, все это вещи, которыя гораздо прочнѣе запечатлѣваются въ нашей душѣ, чѣмъ наслажденіе. Настроенія важнѣе всего. Такими мелочами душа наша упивается, и счастье жизни превращается въ симфонію, полную и многозвучную.
И своеобразный учитель жизни дружески взялъ Георга подъ руку и повелъ его къ маленькой базарной площади.
-- А теперь въ жизнь нашу вступаетъ уютная гостиница, упитанные, дымящіе трубками филистеры, пѣнистое пиво и чудеснѣйшій гуляшъ,-- сказалъ онъ.-- Этому тоже нужно отдаваться цѣликомъ. Вы проголодались? Я -- чудовищно.
Ну что же? Георгъ былъ молодъ. Онъ улыбнулся и послѣдовалъ за нимъ.
-----
Черезъ два дня пріятнаго странствованія онъ даже научился снова радоваться. Гиммельмейеръ опять выкинулъ одну изъ своихъ дерзкихъ проказъ. Они поднялись въ гору къ маленькой церковкѣ, чтобы полюбоваться открывшимся съ этого мѣста безпредѣльнымъ видомъ. Въ церкви передъ исповѣдальней стояла колѣнопреклоненная молодая, красивая женщина; священникъ шопотомъ упрекалъ ее и, видимо, потревожилъ ея совѣсть, потому что она все ниже опускала голову.
Капельмейстеръ вывелъ Георга изъ церкви, и, спрятавшись, они стали весело поджидать выхода женщины, а потомъ послѣдовали за ней.
-- Прелестнѣйшая красавица,--сказалъ вдругъ Гиммельмейеръ, подходя къ ней,-- никогда не исповѣдуйтесь у лѣвой исповѣдальни.