-- У меня явилась идея, -- сказалъ Гиммельмейеръ.-- Если вы мнѣ обѣщаете не говорить больше о политикѣ и о гоненіи на нѣмецкій языкъ,-- у меня отъ этого начинается рѣзь въ животѣ,-- я васъ порадую.
Георгъ обѣщалъ.
-- Ваша служба скоро кончается. Вы вѣдь поступите въ оркестръ, и мы останемся въ самой тѣсной близости?
-- Ахъ да, да,-- радостно воскликнулъ Георгъ.
-- Тогда мы пригласимъ двухъ очень милыхъ парней, образуемъ квартетъ Гиммельмейера и во время каникулъ будемъ совершать артистическія турне. И вездѣ, послѣ обыкновеннаго концерта, будемъ давать еще спеціальный, для усиленія средствъ на охрану нѣмецкаго вліянія. Идетъ?
Георгъ восторженно потрясъ руку своего учителя, умѣвшаго во всѣхъ жизненныхъ положеніяхъ находить пріятность и облегченіе; возлѣ него самая жизнь становилась легкой, свободной, веселой и счастливой.
-----
Наконецъ, они добрались до цѣли своего путешествія, до виноградниковъ Тавернари.
"Ахъ, почему монархи не могутъ быть такъ, какъ простые граждане, у которыхъ сынъ, если только мало-мальски можетъ, поддерживаетъ въ порядкѣ отцовскую оранжерею". Такъ сказалъ нѣкогда человѣкъ, въ которомъ нѣмецкій гражданинъ и небожитель сливались, какъ ни въ какомъ другомъ смертномъ!-- Гете, освободитель людей. Штирскія усадьбы осуществляютъ желаніе Гете.
Въ безумномъ, одураченномъ модой городѣ такой піэтетъ и любовь рѣдки и единичны; тамъ люди стыдятся ихъ и мѣняютъ домашнюю обстановку вмѣстѣ съ модой. Но здѣсь, въ милыхъ обителяхъ покоя и отдохновенія, въ штирскихъ имѣніяхъ, гдѣ теперешніе граждане, дѣтьми, вкушали совершеннѣйшее счастье, здѣсь еще живутъ эта любовь и этотъ піэтетъ, сюда не проникло тщеславіе, и наслѣдники каждое лѣто растроганно взираютъ на милый скарбъ, сохранившійся съ 1810 года.