-- Да, это я,-- смѣясь, сказала она.
-- А теперь такая большая и такая красавица! А гдѣ же вашъ розовый передникъ съ крылышками? На васъ тогда, кажется, только онъ и былъ. Навѣрное онъ и сейчасъ былъ бы вамъ очень къ лицу.
И когда дѣвушка продолжала смѣяться, Гиммельмейеръ грустно проговорилъ.-- Ахъ, этотъ розовый передникъ, и ваши быстрыя стройныя движенія и кокетливые глазки! Я только сейчасъ понялъ, что и тогда уже былъ влюбленъ въ васъ.
-- Боже мой, я тоже,-- сказала она.
-- Ну, теперь я, пожалуй, слишкомъ старъ для васъ,--со вздохомъ сказалъ Гиммельмейеръ.
-- О, вы никогда не будете старымъ,-- съ убѣжденіемъ воскликнула дѣвушка.-- Сестра много разсказывала мнѣ про васъ,-- продолжала она.-- Я все знаю. Я была ея единственнымъ другомъ. Она никогда не сердилась на васъ за то, что вы ее забыли, потому что вы первый показали ей жизнь. Вы разсказали ей, какъ живутъ дикія пчелы, сумѣли всякую лужу на мокрой дорогѣ превратить въ чудо, показавъ, какъ въ ней отражаются синее небо или деревья.
-- Да, да,-- растроганно сказалъ Гиммельмейеръ,-- Луиза была моей самой любимой ученицей. Она умѣла видѣть и чувствовать мелочи, дающія радость. Разсказывайте, разсказывайте дальше.
-- О, я могла бы долго разсказывать. И она всегда говорила, что никогда не могла полюбить никого послѣ васъ. Даже и теперешняго своего мужа.
-- А вы такъ похожи на нее, милая Ирена! Всякій разъ, какъ я вспоминалъ Элизу, сердце мое сжималось отъ тоски и по розовой стройной Иренѣ. Я справлялся о васъ и знаю, что вы здѣсь учительницей. Ахъ, если бы еще разъ пережить такую любовь! Боже мой, если бъ я могъ повторить въ васъ Элизу, я съ радостью отдалъ бы всѣ свои безумства за возвращеніе той невыразимой прекрасной поры!
Дѣвушка молчала, но сильно покраснѣла и опустила глаза.