Леди Мэри (боясь, что обидела его). Не так уж и долго. Наверное, это естественное движение для слуг.
Крайтон. Должно быть. (Встает). Полли? (Она выжидающе смотрит на него, но он лишь вздыхает и отворачивается).
Леди Мэри (мягко). Вы вздохнули, сэр.
Крайтон. Правда? Я задумался. (Он прохаживается по комнате, потом поворачивается к леди Мэри. Видно, что он волнуется, но старается держать волнение под контролем. И в голосе какая-то печаль). На острове я всегда старался вести себя правильно. Прежде всего, Полли, я хотел вести себя правильно.
Леди Мэри (со сверкающими глазами). И мы все абсолютно вам доверяем. Это ваша награда, Губерн.
Крайтон (в нем идет внутренняя борьба). Но теперь я хочу получить большую награду. Тебе кажется это справедливым? Я играю по правилам? Билл Крайтон всегда хотел играть по правилам. Если бы мы были в Англии… (он так надолго замолкает, что она нарушает молчание).
Леди Мэри. Теперь мы знаем, что никогда не увидим Англию.
Крайтон. Я думаю о двух людях, которых мы давно уже не видели — о леди Мэри Лейсенби и некоем Крайтоне, дворецком (он храбро выговаривает последнее слово, которое когда-то любил, хотя теперь для него оно — самое ужасное из всех слов). — Эта холодная, высокомерная, наглая девица. Губерн, оглянитесь вокруг и забудьте их обоих.
Крайтон. Я давно их забыл. Он получил шанс, Полли, этот дворецкий, за два года стать человеком, и попытался воспользоваться этим шансом. Потерпел множество неудач, но и добился кое-каких успехов, которые вроде бы позволяют отвернуться от прошлого, забыть его. Этот дворецкий теперь незнакомый мне человек — не я. Мы едва знаем друг друга. Если мне придется призывать его назад, для меня это будет насилием над собой, потому что в душе я от него в ужасе. Но, если бы я думал, что для тебя так будет лучше, я бы его позвал. Клянусь в этом, как честный человек, я бы его позвал, с присущими ему подобострастием и услужливостью, чтобы ты увидела, что в том, кого ты называешь Губернатором, по-прежнему живет ваш слуга.
Леди Мэри (ее трясет). Этими словами вы причиняете мне боль. Вы ведете речь о слугах, но говорите, как король. Для меня то прошлое более не существует.