Но теперь только быстренько кружит на месте, на месте, на месте. Эх ты, никудышный, порченый жук-плавунец!
IV.
Утром сегодня так трудно вставать, первый раз за 7 лет. А Знаменская свободна, можно итти по правой стороне до лавочки с чем-то пестрым, но только почему пестрым, ведь это обувь, мужская и дамская обувь, и пестрого в ней за все 7 лет ничего нет и не было.
И так же плавно кружит приводной ремень и так же топорщатся бумаги.
Подошел скрипучим шагом к столу, глаза скользнули по верхней бумаге.
"Проезжая мимо сигнальных будок, оный машинист Григорьев обругал их, в том числе и меня, понося материнскими словами и выше".
— Ах, какая тяжелая голова!
Между строк подмигнули безбровые дуги с бугровато-бурыми пятнами.
"Un peu de musique un peu de Watteau!
Пострельки, Пострельки, какая тоска…"