-- Воистину воскрес! -- радостно и стремительно откликнулась девушка и обвила руками шею студента.
Светало. Розовые тона прорезали серую мглу неба, а на востоке оно все алело ярким пурпуром и уж горел за ним огнисто-золотой сноп солнечных лучей.
Лицо студента вдруг залила нежная краска и, низко наклонив лицо свое к лицу девушки, он сказал:
-- Мэри, дорогая...
Она приложила ладонь к его губам.
-- Тс! Не надо слов.
Замолчав, он не мог оторвать взгляда от усталого, побледневшего, неизъяснимо милого, несказанно дорогого, лица, по которому медленно скатывались мелкие слезинки, от этой закинутой, обращенной к небу, почему-то вдруг ставшей ему такой родной и близкой головки.
-- Что это такое? -- вдруг прошептала она. -- Ты слышишь?
-- Звонят колокола, -- сказал он.
-- Нет. Не одни колокола. Не только они. Вон, вон они! Смотри, смотри!