-- Ишь, чего захотел, -- сказал Сенька, -- и не знал я никогда такого!
-- А мать? -- спросил доктор.
-- Была мать. У всякого человека мать должна быть. А только что померла давно, не помню я ее. Я, брат, давно сам по себе. Как себя помню, все сам про себя промышляю.
-- Ну, хорошо, -- сказал доктор, -- мы с тобой что-нибудь придумаем, а пока ты обещай мне быть послушным, исполнять все, что тебе приказано. И из больницы выходить не торопись.
-- Да уж ладно, -- ответил Сенька. -- Не дурак тоже, понимаю. Тут-то мне хорошо. Ишь, какую хоромину отвели. Что твой барин. И чего это, дяденька, тут все эти постели пустые стоят? Вон в городской так этого не бывает. Чать, не одного меня и других тоже тут бьют.
-- Это заразная палата, -- сказал доктор, -- только для заразных больных. На случай, если в убежище будет корь или скарлатина, или другая какая заразная болезнь.
-- Слышал, -- сказал Сенька, -- понимаю. Ишь, хитрые черти. Изобьют человека, только что душу не вытрясут, да сюда и запрячут -- заразный, мол чтоб все было шито и крыто.
-- Молчи! -- сказал доктор. -- Не надо так много разговаривать.
-- Я только спросить, дяденька, хотел, -- продолжал Сенька. -- А в других-то палатах есть больные?
-- Есть, -- сказал доктор. -- Всегда есть.