Все стали попарно. Сенька в паре с тем мальчиком, который первый заговорил с ним.
-- Куда это? -- спросил Сенька.
-- В залу, должно быть, -- ответил тот.
-- Учить, что ли, будут? -- любопытствовал Сенька.
-- Учения сегодня нет, -- объяснил товарищ. -- Ты разве не знаешь, -- попечителя ждут сегодня. И советские будут. Вчерась целый день певчие горло драли: кантату разучивали. А сегодня с утра всех мыли и чистили, только что скребком не скребли. Видишь, какими франтами всех вырядили.
-- А я думал, что всегда так ходить будем, -- сказал Сенька.
-- Как бы не так. Вот завтра дадут тебе казенную амуницию: стоптанные сапоги да рваные тряпки, а это все пожалуйте в гардеробную, под ключ.
-- Молчать! -- грозно крикнул Андрей Иванович.
Сенька узнал его голос и вздрогнул. Узнал и парадную залу, которую видел мельком в день своего прибытия.
Там уже много было мальчиков, начиная с самых маленьких лет семи-восьми и кончая такими, как Сенька. Все они были выстроены рядами: младшие впереди, старшие сзади, и стояли чинно, опустив руки по швам, задрав головы кверху.