-- На второе отделение! -- крикнул надзиратель.
Сенька встряхнулся, выправился и замаршировал за ним. Пошли по длинным коридорам, мимо раскрытых дверей спальни, потом мимо таких же раскрытых дверей с классами, пока не очутились в большой, просторной, почти без мебели комнате, где шумели и галдели подростки вроде Сеньки, все выстриженные и все одетые, как он.
Сенька почувствовал себя неловко и не без робости переступил порог.
Один из мальчиков двинулся ему навстречу и громко крикнул:
-- Ключ стырил?
-- Была! -- ответил Сенька.
Его обступили, и тотчас же почувствовал он себя в своей компании, среди своих людей.
Все подробности его прибытия и водворения в убежище были известны, и Сеньку поразило и глубоко тронуло, когда он узнал, что, пока он лежал в лазарете, никому неведомый, одинокий и избитый, он уже был предметом горячего участия, жгучего интереса и нетерпеливого ожидания.
Вошел маленький, тощий и некрасивый господин и сердито крикнул:
-- Строиться и не шуметь!