-- Вот, няня, вот. Смотрите. Мячик здесь.
Софья Николаевна придавила мячик ногой, слегка подобрав капот. Залюбовалась на светло-коричневые чулки, плотно обхватившие ноги, и так с поднятым подолом отошла на дорожку.
Старуха прижала мяч обеими руками к груди и поплелась в глубь сада шатающейся походкой, повторяя про себя:
-- Сколько годов и ровно девочка. Двадцать девять годов и ровно девочка. Подожди, проживешь с мое.
Софья Николаевна проводила ее глазами, усмехнулась сердитому ворчанью и, покачивая боками, подошла к калитке. Неясно зрело решение оставить мужа, покинуть темную огромную дачу, столетние важничающие липы и металлическую дощечку, на которой лениво переливалось солнечное пятно: "Федор Васильевич Аржанов, доктор медицины". Перешептывались сочувственно акации и сирени. Боярышник подсовывал под руки ветви. Светло-зеленый клен заглядывал прямо в лицо.
"Можно... все можно..."
Полузакрывались глаза. Изогнутые ресницы придавали мечтательный задумчивый вид. Хотелось нежиться. Тело слушало колыбельную песню о том, что можно, и отдавалось сладкой неге.
Ну чему быть, того не миновать.
Она оправила волосы и медленно вздохнула.
"Пойду к Аржановым..."