-- Сонечка, а ты порядочно-таки помучилась.
-- Не могу без него. Ужас! Пойми, ужас!
Она широко раскрыла глаза и протянула вперед руки, точно держала в них душевную боль души и приглашала взглянуть на нее.
Аржанов смотрел и изучал.
Вот она человеческая жизнь, во всей наготе, без прикрас и без философии. И у него такая же, такая же, как ни спорь.
Молоточки стучали в голове и чувствовалось, что постройка скоро будет окончена. Торопливые последние удары смешивались один с другим. Микроскопические люди бегали в мозгу.
Головная боль начиналась. Может быть, вчера выпил лишнее. А настойчивая мысль, которую он подмечал и раньше, твердила, что близко сумасшествие, что схватит какой-то буйный припадок, нарастающий внутри.
"Справлюсь..." -- думал Аржанов и покрывался потом.
Вечером рано легли спать. В детской мигала лампадка. Успокоительно раздавался храп старушки-няни. На небе сиял месяц.
Аржанов стукнулся к жене.