Солнце пробиралось сквозь темные шторы и световые пятна бродили по туалету и умывальнику. Екатерину Григорьевну позвали. Пришел за расчетом мясник.
Софья Николаевна подняла одну штору и принялась рассматривать лицо. Как она изменилась и постарела. Вот этой морщинки раньше не было. Сердце недовольно забилось. Увидела еще одну новую морщинку.
А все из-за него. Всю молодость взял. Мало показалось. Так до конца жизнь захотел испортить. Пригласил к себе и нарочно в первую же ночь.
Она закусила губу до крови и с ненавистью вспомнила неуклюжий мешковатый труп мужа. Подошла к умывальнику. Воды не оказалось.
Увидела в окно Машу, свою прислугу, махнула ей рукой и подала кувшин.
Потом с недовольным видом намыливала руки и рассматривала холеные розовые пальцы с розовыми ноготками.
-- Да лейте вы, как следует, -- прикрикнула она на прислугу. -- Что у вас из рук все валится. Смотрите, весь пол залили. Кажется, не у себя в доме.
-- Страшно очень...
-- Страшно, -- передразнила Софья Николаевна. -- Ну, будет.
Она отошла к зеркалу, долго вытирала густо-покрасневшее разгоряченное лицо и думала, что надо отправить Буре телеграмму.